Сабин Дюран - Солги со мной

– Господи, Пол! Ты хочешь сказать, она его спровоцировала?! – возмутилась Тина.

– Нет, конечно, нет…

Господи, тема такая щекотливая даже в лучшие времена!

– Я только имею в виду, что все может быть не так, как кажется… Сложнее. Или проще. Мы торопимся с выводами. На самом ли деле изнасиловали? Ну скажи, Эндрю! Ты же вчера видел таких девиц. Тех, что разгуливали по пристани.

Он посмотрел на меня искоса, краешком глаза, как будто подходил к опасному животному, и медленно произнес:

– Нет…

– Да ладно! Я заметил, как ты на них смотришь! В коротеньких юбках. Одеты, как шалавы, даже если на самом деле и не шалавы…

– Не знаю, о чем ты.

– Знаешь! – свирепо зыркнул я.

– «Шалавы»? Я бы не употребил такое слово. М-м… По-моему, не видел…

Элис встала, сняла со спинки стула полотенце и пошла вниз по ступенькам к бассейну.

Тина и Эндрю избегали встречаться со мной взглядом.

– Разбужу детей и оденусь. Уже одиннадцать, а я еще в халате. С ума сойти! – сказала Тина.

Эндрю пробормотал что-то насчет умывания.

Я убрал со стола и пошел с книгой и сигаретами к декоративной скамье, которую прозвал «курительной». Собака наконец заткнулась. Мой лоб покрывали бисеринки пота. Я понимал, что ляпнул лишнего. Взбесился, что Эндрю меня не поддержал, и сказал не то, что хотел, или, по крайней мере, то, что запросто можно истолковать превратно.

Откинулся, насколько позволяла деревянная скамья, и прикрыл глаза.

Когда вновь их открыл, рядом стояла Элис. Я не слышал, как она подошла. Наверное, шаги босых ног по ступенькам и террасе заглушил стрекот цикад. На ней был практичный темно-синий закрытый купальник с перекрещивающимися бретельками на спине. Между большим и указательным пальцем она зажимала, словно мокрую тряпку, мой пиджак.

– Ты забыл у бассейна. Артан случайно облил из шланга, промочил насквозь.

– О черт!

– На солнце высохнет в два счета.

Повесила его на ручку скамьи и села рядом. Ее лицо ничего не выражало, но она быстро сводила и разводила колени, и, с учетом ее решения посидеть со мной, я принял это за жест примирения.

– А если сядет? – спросил я.

– Не знаю, зачем ты вообще его взял. Тридцать пять градусов!

Я внимательно посмотрел ей в глаза.

– Неуверенность в себе.

Я уже рассказывал ей, как каждый год в нашу начальную школу на один день приходили ребята из местного детдома и как они никогда не снимали форменные курточки.

– Именно так я здесь себя чувствую. Как детдомовец.

Она внимательно меня оглядела.

– В каком смысле? Неуверенно?

– Да. Например, за завтраком чушь сморозил. Наверное, в этой компании я немного не в своей стихии.

– Ты серьезно?

Внезапно меня охватил порыв рассказать всю правду: признаться, что наврал про свою жизнь, книгу, квартиру, сказать, что я мошенник, но хочу измениться, стать лучше… Сделай я это – кто знает, все могло бы повернуться иначе, курс, которым мы шли, мог бы измениться. Но шанс был упущен.

Вдалеке, за головой Элис, блестело серебром море. Клонились в сторону два паруса. Я потянулся, зевнул и коснулся ее шеи. Хотелось как-нибудь ее развеселить.

– Сегодня посмотрю твою машину, – сказал я, игнорируя вопрос, – когда жара немного спадет. Если все получится, как надо, к вечеру прокатимся.

Она повернула голову и поцеловала мне руку.

– Спасибо.

Я нежно коснулся губами ее ладони. На запястье алели две царапины. От пьяного удара Луиса? Провел по ним пальцами. Она высвободила руку и встала, показывая, что разговор окончен.

– Пойду еще поплаваю. Ты со мной?

– Через минуту.

Уже собираясь уходить, она приподняла рукав развешенного на скамье пиджака.

– Прости, Пол, дело совсем дрянь… Просто макинтош извращенца!

– Это твид! – жалобно отозвался я.

Вскоре заработала техника, с шумом перелопачивая землю. Гремели и скрежетали экскаваторы. Дело было не столько в грохоте или вибрации, от которой сотрясалась земля, – больше всего выводило из себя ощущение, что здесь не строят, а разрушают. Все время казалось, что за тобой шпионят, покушаются на твою свободу. Нервы накалялись до предела. Я встал со скамьи, поскольку отдыхать здесь больше не представлялось возможным, и вернулся к обеденной части террасы, где за столом, подперев подбородок рукой, сидел обернутый в полотенце Луис: бледная прыщавая грудь, красные растяжки на животе, облупившиеся плечи, лоб в испарине и влажные волосы. Перед ним стояла нетронутая миска овсянки.

– Неважно выглядишь, – заметил я.

Под стеклянными глазами залегли круги. Рот Луиса приоткрылся, но он не ответил – даже слова давались с неимоверным трудом.

– Поздно лег?

Он промычал что-то нечленораздельно, взял ложку и, передумав, снова ее отложил.

Внизу у бассейна Фиби и Дейзи спали на шезлонгах, скрестив руки над головой. Голые спины выгибались с изяществом музыкального инструмента, скрипки или дорогой гитары. Артан размашистыми равномерными движениями подметал вокруг бассейна резиновой метлой и поворачивался на них посмотреть. Дейзи подняла голову.

– Артан, кинь масло для загара, пожалуйста!

Он принес со стола.

– Спасибо, ты душка.

На другом конце Элис и Эндрю глядели на море и тихо разговаривали.

– Луис встал, – произнес я, подходя.

При звуке моего голоса оба резко обернулись.

– Да, – отозвался Эндрю, – я его разбудил, но может, и зря. Он все еще не в своей тарелке.

– Ничего, ляжет спать пораньше, – сказала Элис.

Эндрю посмотрел на телефон.

– Пойду посмотрю, как он. Заставлю что-нибудь поесть.

– Желаю удачи! – произнес я.

– Спасибо, – поблагодарила его Элис. – Попробуй отправить в душ.

– Слушаюсь! – Эндрю салютнул и вразвалочку направился к дорожке наверх.

Шум, который смолк на несколько минут, начался опять.

– О господи! – простонала Элис, опять поворачиваясь к морю. – Это ужасно, ужасно! Гораздо ближе, чем вчера, практически на нашей земле. Завтра дороют до рощицы.

– Могли бы и подождать, пока мы уедем.

– Могли бы… – слабо улыбнулась она.

– Что хуже: бульдозер или барбос? – Я старался ее рассмешить.

– Оба плохи.

– Бульдозер все-таки лучше. По крайней мере, не волнуешься, что его не кормят или бросили. Роет и роет себе, без эмоций.

Она опять улыбнулась, убрала изо рта прядку волос, подошла к грилю и села на металлический стул. Вытянула ногу и наклонилась, чтобы рассмотреть лодыжку – комариный укус или врастающий волос.

Я со вздохом опустился на свободный лежак. Решив не обращать на шум внимания, открыл книгу.

Спустя какое-то время появились Фрэнк и Арчи, с разбегу нырнули в бассейн и принялись плавать взад-вперед, вспенивая воду. Пришла Тина с красками. Последним по крутой тропинке очень медленно спустился Луис. Он встал внизу под инжиром, ни на кого не глядя, а потом, понурившись, прошаркал в дальний конец и лег ничком на шезлонг, бессильно свесив руки.