Женя Декина - Плен

Часы, дни, недели работы. Но это того стоило. Теперь у него была настоящая девочка. Вадим отпер люк и заглянул. Он ожидал, что испуганная девочка будет сидеть, забившись в угол и укрывшись старыми тряпками, но девочка стояла прямо под люком и смотрела вверх, прямо на Вадима.

– Вадим? Это ты? Вадим, достань меня! Позови маму! Скажи, что я больше не буду! Я все сделала, я очистилась! Вадим!

Вадим чуть не задохнулся от ужаса. Как? Как она его узнала? Они виделись всего несколько раз, он же в маске! Как она поняла, что это он? И что теперь делать? Весь план нарушился! Вадим торопливо захлопнул крышку и отдышался. Девочка продолжала кричать внизу и звать его по имени.

Он посидел немного, успокаиваясь, и собирался уже закрыть крышку, чтобы обдумать все и понять, как действовать дальше, но заметил около люка банан и воду. Он забыл бросить ей еду. Вадим раскрыл крышку и, не глядя, спихнул вниз банан и бутылку. Запер люк, закрыл крышку подпола и накрыл его ковром.

Двинулся к шкафчику с люголем, но вовремя спохватился. Нет. Все нормально, он не будет отвечать ей, и она подумает, что обозналась. Со временем успокоится. Какая-то неправильная девочка. И как она его узнала? Надо было, наверное, сначала погасить свет в подполе, а потом открывать люк – тогда ее глаза не успели бы привыкнуть к свету и она заметила бы только силуэт. Впрочем, Вадим бы тогда тоже не смог ее разглядеть. Так. В общем-то, ничего страшного не произошло – это не полиция и не кто-то посторонний. Это не такое уж и серьезное отклонение от плана. Вадим кивнул сам себе, вынул из холодильника кусок колбасы, сделал бутерброд, хотел его откусить, но только тут понял, что все еще не снял маску.

Нина опешила. Это был Вадим, друг Даниэля, бывшего парня ее сестры Катьки.

Даниэль постоянно жил у Вадима, и какое-то время с ними жила и Катька. Потом Катька пропала, и жизнь Нины надолго наполнилась непроходившим горьким волнением. Она по-прежнему ходила в школу, где по-прежнему хорошо училась, и даже подтянула геометрию. Но это постоянно точившее волнение внутри оставалось, висело фоном и вечерами становилось невыносимым. Тогда Нина и начала ходить к матери в цех к закрытию, чтобы помочь с уборкой. Лишь бы не оставаться одной и не думать о Катьке.

Новостей не было, мама Катьку не искала. Искали Даниэль и мужик из мэрии, а потом и они перестали. Нина плохо спала и хотела хоть чем-то себя занять – начала ходить в церковь с мамой, чтобы молиться за Катьку, но все равно постоянно думала о сестре. Потом она встретила этого вот Вадима, и он отдал ей лак для ногтей – почти такой же, как тот, что подарила ей Катька, только еще темнее и красивее. Вадим тогда сказал, что перед исчезновением (он, правда, назвал это уходом) Катька попросила его передать Нине этот лак и сказать, что она за ней обязательно вернется. Вадим сказал, что хотел прий- ти сразу, но поссорился с Даниэлем и долго не мог узнать адрес Нины. Только потом догадался прийти в школу. Нина тогда почти физически почувствовала, что это зудящее волнение, к которому она уже притерпелась, мигом испарилось, и будто жить стало спокойнее. Привет от Катьки. С ней все в порядке – она просто куда-то ушла, но помнит о Нине и любит ее.

Но откуда здесь Вадим? Неужели он ушел в монастырь? Но он даже не молился никогда, у него дома не было ни одной иконы. Нина вспомнила мамин иконостас в гостиной, увешанный рамочками с самыми разными святыми, большими и маленькими, и еще больше захотела домой. Пусть бы мама ругала ее, била, но только бы не быть здесь. Или это мама договорилась с Вадимом, чтобы он пошел в церковь и дал Нине еды?

Так мало. Нина вертела в руках банановую кожуру. Хотелось и ее съесть, хотя желудок был полным. Нина положила кожуру на край лежанки – если больше еды не дадут, то придется есть кожуру. Нет, мама не могла попросить Вадима, она с ним не знакома. И вообще, у Вадима жила Катька, когда ушла из дома. Если бы мама об этом узнала, она бы и разговаривать с Вадимом не стала. А может, это не Вадим? Нет, это точно был он. А почему он был в маске? Может, Катя попросила его украсть Нину у мамы, чтобы потом отправить ее к Катьке? Но пока Нина должна прятаться тут, чтобы опека и полиция перестали ее искать и подумали, что она умерла? Нет, так тоже быть не может, потому что тогда Вадим сказал бы ей и не стал надевать маску. Зачем он напялил эту дурацкую маску из штанов? Он не хотел, чтобы Нина его узнала. А она мало того, что узнала, так еще и сказала ему об этом. Он даже крышку захлопнул – так испугался.

И все-таки здесь как-то была замешана Катька.

Нина легла, подтянув к себе колени, и стала думать про Катьку. Она все еще скучала, даже теперь, тут, и если бы она знала, где Катька, что она делает, с кем, хоть что-то, то жить было бы легче, но Катька не написала ни одного письма, не позвонила ни разу и не передала привет. От этого становилось ясно, что обида на маму у Катьки куда больше, чем любовь к Нине, и Катька, наверное, даже и не думала о том, что Нина переживает за нее. Впрочем, она передала подарок, и это хоть немного успокаивало.

Может, Катька попросила Вадима спрятать Нину от мамы, а Вадим боялся, что Нина не согласится сбежать, и потому просто ее украл?

Интересно, а то, что Нина видела настоящий секс, – это тоже грех? Может, в этом тоже надо покаяться? Она же покаялась в прошлых грехах, и ей сразу же дали еду и воду. Надо попробовать покаяться еще и в этом. Нина, конечно, ничего не делала, но она же не рассказала про Катин грех маме, а должна была, поэтому, наверное, тоже немножко виновата. Но она же просто не догадалась, что надо рассказать.

Как-то после школы, уже отпирая дверь, Нина услышала стоны. Она подумала, что с мамой случилось что-нибудь страшное: мама могла полезть на верхнюю полку шкафа за зимними вещами и упасть с хлипкой табуретки, или включала пробки, или меняла лампочку. Нина ворвалась в квартиру не разуваясь. Стоны раздавались из их с Катькой спальни, и стонала Катька. Уже входя, но за секунду до того, как увидела, Нина поняла, что происходит.

Первое, что сразу же бросилось в глаза, – голая задница Даниэля, из-под которой торчали тоже голые, разведенные как в книжке, Катькины ноги. Даниэль с силой двигался на Катьке сверху, и казалось, что он с трудом забивает в нее что-то тяжелое. Катька стонала от боли и цеплялась за него, как испуганный ребенок, который умоляет взрослого пожалеть его и избавить от боли. Это было странно, потому что причинял боль тот же самый Даниэль, это же была его нижняя часть. Сам Даниэль выглядел крайне сосредоточенным, и потому было неясно, почему заметил Нину именно он. Он замер, обернулся, Катька приподняла голову – посмотреть, чего он испугался, закричала: