Женя Декина - Плен

Все вместе они виделись только в выходные. Нине не нужно было в школу, Катьке – на работу, а мама принималась за генеральную уборку, хотя Нина накануне все убрала. Катька постоянно просила поехать куда-нибудь вместе – по работе она часто бывала в городском парке, на площади или в лесу на спортивных соревнованиях. Мама всегда отвечала одинаково: что у нее много дел, и пусть возьмет с собой Нину. Иногда Катька психовала и шла с Ниной, но чаще оставалась дома и половину субботы ходила по дому, обмазавшись сладковатыми кремами, делала маникюр и педикюр. Она донимала и маму предложениями дать ей крем или сделать маникюр, но мама говорила, что ей не перед кем хвостом вилять, а потому и нечего переводить продукт. И продолжала сидеть перед телевизором. К обеду субботы мама с Катькой всегда ссорились. Катька начинала объяснять маме, что та на самом деле женщина и что так нельзя. Плюнула на себя, живет как робот, а она же еще молодая, могла бы замуж выйти еще раз, приоделась бы, в парикмахерскую сходила. Мама обычно долго молчала, а потом отвечала злое и медленное про то, что она пашет как лошадь с утра до ночи, тянет их на горбу одна, имеет она право отдохнуть в свой законный выходной? Катька от этого почему-то плакала и уходила гулять. Возвращалась к ночи и все воскресенье просиживала за учебниками. Нина тоже училась вместе с Катькой, поэтому выходной у нее тоже получалась суббота, хотя гуляла по субботам она редко, хотелось побыть с мамой, поделать с ней что-нибудь вместе. Сейчас Нина готова была отдать все что угодно, лишь бы оказаться дома – пусть бы ругались, зато тогда они были все вместе.

Катя заскочила в квартиру, перекрыла газ и воду, подхватила стоявший у порога рюкзак, он всегда был наготове – бесконечные командировки, особенно после развода. Вернулась на кухню и полила цветок.

– Сколько у меня есть? – позвонила в отдел кадров. – Серьезно? Это я так давно отпуск не брала? Ладно, шефу передайте сегодня, а то подставлю. Ага.

Катя собралась уже было выходить, но проверила сумку – так и есть, забыла футболки. Содрала с сушилки несколько и сунула в рюкзак.

Среди груды белья, которую нужно погладить, время от времени попадаются его вещи. Рубашки в клетку – в коричневую и в крупную, бежевую. И в синюю полоску. И трусы. От его сатиновых семейных трусов сразу вспоминается его фигура ниже пояса. Ноги с вечно нестрижеными ногтями и белые пятна на коже – на сгибах. Та же потеря пигментации. Это видно, потому что резинка на трусах, разболтавшаяся от времени, уже не держит – и трусы сползают. А под трусами – член. Среднего размера, средней величины член.

Катя замерла. Что это такое вообще? Что она вспомнила? Откуда это? Зачем ей это сейчас, когда пропала сестра, и Катя вынуждена переться в этот поганый городишко и, возможно, встретиться с матерью? Явно придется.

Нет, это совсем не вовремя, надо как-то это остановить. Выскочить из засасывающей воронки воспоминаний. Психиатру звонила уже из такси.

– Катя, вы не можете сейчас уехать. Я и так разрешила вам работать, но и это…

– У меня сестра пропала, это не обсуждается. Как это остановить? Есть же какие-то методики. Скажите мне, я…

– Нет, Катя. Психика – очень сложная система, тут не получится прекратить.

– Мне нужен способ! Я не могу сейчас.

– Способа нет. Катя, ваше психическое здоровье…

Катя повесила трубку. Ничего, как-нибудь справится. Есть вещи поважнее – она проворонила сестру. Время пронеслось так быстро, что Катя и не заметила, что прошло столько лет. Так долго бедная девочка жила с этой упрямой идиоткой совсем одна, и та изводила ее, наверное, куда сильнее, чем Катю. Естественно, Нина сбежала. И это Катя виновата – могла бы как-то с ней связаться. Надо было найти номер тети Светы, надо было звонить, надо было присылать подарки, надо было приехать и забрать ее, отсудить, все что угодно сделать, но нет. Катя же готовила условия, еще и в вузах узнавала – где какие экзамены, для будущей Нины. А будущей Нины нет. И нормальной семьи нет, куда Катька хотела ее забрать, чтобы подать пример. Подала, ага. Сбежала, а теперь и Нина туда же. Но Катька-то не Нина, она сильная, она прорвется и из всего вывернется, она столько умеет, она везде устроится. А эта дурочка чего? Пол помоет и суп сварит? Катя старалась не плакать, но не выходило. Было так стыдно и страшно, что она чуть было не проскочила мимо метро, чудом вовремя опомнилась. Надо что-то сделать, надо срочно успокоиться. Сейчас нельзя, сейчас Нина.

Как-то на день рождения Катька купила маме красивые золотые сережки с камнями. Нина ахнула, когда увидела, как они переливаются на солнце. Катька тоже очень радовалась, открывала коробочку и вынимала их, любовалась и укладывала обратно. Нина думала, что мама будет счастлива и станет носить серьги каждый день, не вынимая, как те свои простые колечки.

Но мама страшно рассердилась.

– Где взяла?

– Купила.

– А деньги?

– Я накопила. Мне на работе премию дали…

– Не ври. На такие никаких премий не хватит. Этот подарил?

– Какой еще «этот»? Мама!

– Весь город уже знает! Я ей запретила к нему приближаться, а она опять мать позорит! Попользуется дурочкой малолетней и бросит! У него же семья!

Нина ничего не понимала. Выходит, что мама знает про Даниэля? Он подарил такой дорогой подарок? Он нашел работу? И какая семья? У Даниэля не могло быть семьи, он же маленький. Если мама имела в виду маму Даниэля, то тоже выходило как-то глупо. О чем они говорят вообще? Почему мама распсиховалась из-за такого хорошего подарка?

– Ничего он мне не дарил!

– А кто?

– Мама, я же говорю тебе, я заработала!

– На панели заработала? Мне эти твои безделушки даром не нужны, я хочу, чтобы моя дочь порядочным человеком выросла, а не шлюхой!

Мама кинула в Катьку сережки. Коробочка открылась, и серьги выпали. Катька заревела и убежала к себе в комнату. Нина подобрала сережки и хотела отдать их маме, но та сидела в кресле с таким страшным и неподвижным лицом, что казалось, если Нина приблизится, мама сожжет ее взглядом. Тогда Нина отнесла коробочку к Катьке в комнату.

Катька взахлеб рыдала в подушку, и на наволочке оставались черные разводы от туши. Нина постояла немного и положила коробочку на стол, рядом с кроватью. Катька успокоилась и сказала свое обычное:

– Ну почему она так со мной, а?

– Она про Даниэля говорила? Она узнала?

Катька утерла слезы:

– Да какой Даниэль…

До Нины стало доходить. Видимо, у Катьки появился кто-то еще. Какой-то женатый поклонник на работе. Вот почему Катька больше не любила Даниэля так же сильно. Вот почему сердилась мама. Вот откуда сережки.