Бекки Мастерман - Прятки со смертью

Вместо подсмеивания над моим ложным британским акцентом Карло покачал головой и показал на мою руку:

— Нехорошо ты упала. Это синяк такой расцветает?

Я поднялась и прошла на кухонную зону огромной комнаты. Пользуясь дверцей микроволновки над плитой как зеркалом и чувствуя взгляд Карло на своей заднице, я встала на цыпочки и еще раз исследовала серповидный кровоподтек на плече, уговаривая себя, что муж не распознает в нем след от укуса, после чего заняла себя взбиванием все еще влажных волос. Так мне удалось прикрыть ими еще один темнеющий синяк на лбу, куда меня боднул насильник. Лучше не смотреть мужу в глаза, пока тщательно не продумаю свое алиби.

Карло подошел сзади. Дверца микроволновки отразила его настороженный взгляд — на удивление пугающий для того, кто провел большую часть жизни в «подполье». Не говоря уже о том, кто только что убил человека.

— У тебя все хорошо? — спросил он.

— А у нас кофе еще остался? — Я принюхалась к гигантской «Cuisinart», которая не была похожа ни на одну кофе-машину из тех, что я видела за пределами «Данкин донатс».

— Скорее всего, — ответил Карло. — Давай приготовлю тебе чашечку.

Он достал из буфета одну из баварских фарфоровых чашек Джейн и налил мне черный холодный кофе. Пока он был занят этим, я сняла со столика рюкзак и вывалила камни в раковину сполоснуть. Бутыль с водой вылетела тоже, и мне очень повезло: я успела прикрыть ее спиной от Карло и принялась смывать с нее кровь.

Прежде чем повернуться и взять у мужа чашку, я пригляделась к своим рукам: не дрожат ли. Руки не дрожали, и чашка не загремела о блюдце, но край чашки пришлось ловить губами, поскольку голова вдруг начала двигаться взад-вперед с пугающей частотой. Я не была размазней: только психопат может отнять жизнь без какой-либо последующей реакции. По счастью, Карло не заметил этого — повернулся к раковине закончить ополаскивание камней. Стоя спиной ко мне, он бросил:

— Не могу поверить, что ты затащила все это добро в гору после того, как нагулялась.

— Для такой старой курицы я в потрясающей форме — ты это пытаешься сказать? — легко проговорила я, поставила пустую чашку и блюдце на стойку рядом с раковиной, чтобы занять его еще немного, и отправилась сушить волосы феном, хотя они и так почти высохли.

Я спешно втиснулась в джинсы и рубашку, прежде чем вспомнила окровавленную бутылку: от нее наверняка остались пятна в рюкзаке! Рюкзак придется забросить в стиральную машину на второй прогон.

Когда снимала его со стойки, почувствовала легкое сопротивление внутри и вспомнила о конверте. Я оглянулась на Карло. Он устроился в кресле с книгой жизнеописания Людвига Витгенштейна.

— Перфессер, если вдруг понадоблюсь — я проверяю электронную почту.

Он кивнул, с головой погруженный в философию. Я прошла в свой кабинет, села на вращающийся стул у стола, вытащила конверт и заглянула в него, надеясь найти какие-нибудь сведения о личности напавшего.

Внутри оказался DVD-диск без этикетки или подписи, а под ним — фотография на простой бумаге, распечатанная на цветном принтере.

Наверное, порнография, подумала я, и отложила диск, решив взглянуть сначала на фото. В первый момент даже не поняла, что передо мной. Мой разум попросту не справился — в нем как будто произошло нечто вроде короткого замыкания. Затем я узнала скромную улицу, аккуратные тротуары, посыпанные гравием дворики. Шалфей в цвету — охваченный лавандовым пламенем куст. Женщина с заколотыми серебристыми волосами. После этого я почувствовала, как один раз, но сильно дернулась мышца в уголке рта.

Я разглядывала на фотографии себя.

Как только миновал шок осознания, что атака в старом русле могла быть не простым совпадением, я разглядела на снимке детали. Одежда была той, что я надевала вчера вечером, прежде чем мы пошли гулять с собаками. Я долго пробыла в душе, чтобы смыть запах лаборатории судебной медицины, и надела красную футболку. Кто-то проезжавший мимо щелкнул меня. Я едва не сломала мозг, отыскивая в памяти белый фургон, но его там не было. Наш аккуратный жилой квартал для среднего класса невелик, и если проедет пара машин, это можно назвать интенсивным движением. Обшарпанный вэн я бы запомнила. И водителя, если бы он выглядел как тот, кого я убила.

Я вставила DVD в дисковод компьютера. Когда он загрузился, решила закрыть дверь в свой кабинет. На диске был короткий клип — вчерашние вечерние новости о задержании Линча и о моем участии в расследовании убийств «Шоссе-66». На одну секунду на мониторе появилось мое лицо — официальная фотография в черном костюме во время торжественных проводов на пенсию из Бюро.

В уме крутились мысли о только что убитом мужчине, которого я никогда до сегодняшнего дня не видела. Он не мог просмотреть вечернюю передачу последних известий и в течение двух часов после нее импульсивно рвануть снимать меня. Значит, кто-то узнал обо мне раньше и выяснил, где я живу. А затем я подумала о словах насильника, которые первоначально приняла за нелепую браваду перед последней атакой: «Ты покойница». Что, если он говорил не о себе, а о том, что это сделает кто-то другой? Может, он говорил о человеке, который нанял его, и что дело не закончено?

Прокрутила в голове всю сцену, от обнаружения слежки за мной из окна фургона до моего случайного прокола бедренной артерии и потери какого бы то ни было шанса вытянуть из раненого побольше информации. Связано ли это с задержанием Флойда Линча и моей вовлеченностью в дело «Шоссе-66»? Или просто невероятное стечение обстоятельств? Нет, скорее всего, кто-то должен был знать обо мне задолго до новостного блока, чтобы выследить внизу, у старого русла. Никаких совпадений.

И даже если совпадение, то безопасности ради я должна расценивать все как покушение на убийство. Спрашивая насильника о телах, я задала не тот вопрос. Теперь же, поскольку он мертв, без ответа остался правильный вопрос: «Кто тебя послал?»

Я вновь открутила назад события под мостом: ему нравились пожилые женщины… он ломал им кости… Яснее не стало. Всякий раз я вытягивала пустышку, а в душе крепла уверенность: есть нечто, о чем я еще не в курсе, и мое неведение опасно.

Порой возникает странное чувство. Не знаю, как верно охарактеризовать его, но самое, пожалуй, близкое слово — «опустошенность». Я решительно открыла шкаф рядом со столом, где хранила запасную клавиатуру и неисправный монитор. Засунула руку глубоко, до задней стенки, и вытащила коробку примерно двадцать пять на пятнадцать сантиметров и высотой в десять. Открыла ее и достала из поропластовой упаковки специально изготовленную для ФБР модель «смит и вессон» 27-го калибра с трехдюймовым стволом.