Джеффри Дивер - Грань

Она дала мне адрес.

Поблагодарив Дюбойс, я завел «хонду», вбил адрес в джи-пи-эс и влился в транспортный поток. Потом позвонил Фредди и первым делом сообщил, что подделка чека Грэма не приведет нас к заказчику. А потом рассказал о том, где, по всей вероятности, Лавинг получил медицинскую помощь.

— Думаешь, он все еще там?

— Он, конечно, постарается убраться оттуда как можно скорее. Но давай исходить из того, что ему пришлось задержаться. Отправь туда пару небольших опергрупп, но предупреди, чтобы действовали тихо и аккуратно.

— Сейчас подберу ребят.

— И, Фредди…

— Не говорить ничего Уэстерфилду, — продолжил за меня агент.

— Именно, — подтвердил я.

— Без проблем. Он бывает законченным мудаком, в этом я с тобой согласен. Зато ассистентка у него — горячая штучка.

— Только если ты любишь жемчужины, — серьезно заметил я.

— Ты опять на редкость удачно сострил, сынок, — хихикнул в трубку Фредди. — Уж не знаю почему, но это дело помогает тебе открыться с совершенно новой для меня стороны.

Фрэнк Лавинг выглядел моложе, чем явствовало из досье Дюбойс. Высокий, коротко стриженный, он казался образцовым представителем медицинской профессии, какими мы, как правило, их себе представляем.

Но сейчас он сильно нервничал, что, впрочем, не удивляло. Сначала ему нанес визит кузен-убийца, а потом полдюжины вооруженных до зубов агентов ФБР обшарили каждый закуток в его доме.

А обитал он в роскошном на вид особняке этак на тысячу двести квадратных метров с колоннами и арками в стиле рококо, хотя все это были лишь сборные конструкции, с установкой которых любая строительная фирма справлялась за несколько недель напряженных трудов. На стенах отлично смотрелись бы репродукции пейзажей Венеции или средневековых натюрмортов с неощипанными фазанами, но их украшали совершенно неуместные афиши спортивных соревнований. В основном матчей «Краснокожих», [16] Washington Redskins — «Вашингтонские краснокожие» — команда, играющая в американский футбол. чего же еще?

Заглянув в кухню, я увидел несколько окровавленных полотенец и вскрытые упаковки из-под одноразовых медицинских инструментов, перевязочных материалов и шприцев. На стойке бара высилась бутылка с бетадином — оранжевые круги от донышка сосуда с антисептиком в нескольких местах запятнали белую мраморную поверхность. Было заметно, что Фрэнк уже попытался кое-как оттереть их.

— Я действительно не знаю, где он сейчас, — твердил он. — Честное слово.

Оперативники Фредди уже обыскали дом и теперь вышли наружу, чтобы поговорить с соседями, не видел ли кто самого Генри Лавинга или хотя бы его машину.

Я попросил хозяина пройти со мной в его почти не обставленный мебелью кабинет и, глядя ему прямо в глаза, сказал:

— Позвольте мне кое-что сообщить вам, уважаемый доктор. Чуть больше часа назад вашему милому кузену не хватило самой малости, чтобы похитить и подвергнуть пыткам шестнадцатилетнюю девочку, от отца которой ему нужна некая информация.

Судя по расширившимся от страха глазам, мои слова действительно произвели на него сильное впечатление.

— Мы всегда знали, что он в бегах, — чуть слышно произнес Фрэнк Лавинг. — И вообще, я был в шоке, узнав сегодня, что он до сих пор жив. Мне следовало позвонить в полицию, как только он ушел, но… но я этого не сделал.

— Почему же?

— Я очень боюсь его.

— Доктор… — повторил я это обращение снова. Врачи у всех пользуются особым уважением, как я заметил, охраняя нескольких из них. — Доктор, нам сейчас крайне необходима ваша помощь.

Поморщившись, он стал поигрывать наручными часами.

— Я вас не обманываю, говоря, что не знаю, где он. Это правда, поверьте.

— Шестнадцатилетнюю девочку, — повторил я очень медленно и отчетливо, не позволяя ему прятать глаза.

— Ну что я могу вам сообщить такого важного? — вскинулся он.

— Во-первых, насколько серьезно он ранен?

— Пулевое ранение в брюшную полость. Сквозное. В пятнадцати сантиметрах поверх левой стороны тазовой кости. Я прижег ему несколько кровеносных сосудов, прочистил рану и наложил шов. Да, еще острый кусок камня впился ему в бедро. Там тоже понадобился шов. Это вы стреляли в него?

— Да.

— Чтобы спасти ту девочку?

Я кивнул.

— С ней все в порядке?

— В физическом смысле — да. — Я дал ему время осмыслить мою фразу. — Мне необходимо найти его. Скажите же хоть что-нибудь полезное для нас. Какая у него машина?

— Он припарковался не перед домом. Я точно это знаю. Он пришел из другого места пешком. Послушайте, офицер, я ведь смотрю криминальные новости. Про перестрелки и все такое. Я понятия не имел, что он в чем-то виноват. Мне он сказал, что его ограбил тот бандит с юго-востока, что он стрелял в него. Если бы я только догадывался…

Он лгал, и очень неуклюже, понимал я. Но лгал, чтобы выгородить себя, а не по сговору с преступником. Мне же сейчас хотелось подробностей визита Лавинга к кузену.

— Что еще он говорил? Напрягите память. Важны любые детали.

Доктор наморщил лоб.

— Думаю, главное, что он попросил закись азота — ее еще называют «веселящий газ» — вместо нормального наркоза. Не хотел терять сознание под анестезией. Но газа у меня здесь нет. Пришлось использовать пропофол. У него очень короткий период действия. Используется в основном в колоноскопии. Он до конца не вырубился, но пришел в своего рода пограничное состояние… Ну, вы понимаете, о чем я? Мне же пришлось делать то, что я всегда делаю для пациентов: болтать с ним о чем попало, чтобы отвлечь. И он произнес одну фразу, которой я не сразу придал значение. Ему не нравится новая застройка в округе Лоуден, сказал он. И я подумал, что он, возможно, недавно побывал в доме своих родителей. Это рядом с Эшберном. Быть может, там он сейчас и живет?

Об этом месте я был тоже осведомлен. Когда Лавинг убил Эйба, мы навестили дом, в котором прошло его детство. Но оказалось, что его продали много лет назад. И потому мы перестали отслеживать, что там происходит. Когда я поделился этой информаций с доктором, тот ответил:

— На самом деле все не так просто.

Его слова озадачили меня, и я попросил рассказать подробности.

— Продажу обставили как простую формальность. Наследники родителей, Генри и его сестра, уступили дом по дешевке человеку, который теперь считается его владельцем. А он, в свою очередь, обязался сдать им его в аренду на… точно не помню, но, кажется, на двадцать лет или даже больше. Сестра Генри была смертельно больна. И, как я понял, он хотел, чтобы эта недвижимость не была связана с его именем, а у Марджори в то же время оставалась своя крыша над головой до самой кончины.

Сестра Генри Лавинга, несколькими годами старше, долго оставалась единственной его кровной родственницей. Ее постепенно сводил в могилу рак, но погибла она неожиданно, попав в аварию на катере. Ее приятель, севший пьяным за штурвал моторки на реке Оккокван, выжил, но вскоре и он умер — самым странным образом. Тоже утонул, но только в собственной ванной, а нашли его с теми же симптомами — труп пробыл под водой от двух до трех часов. Я не сомневался, что это дело рук Лавинга.