Джеффри Дивер - Грань

Через какое-то время в проеме двери появилась голова Фредди.

— Здесь все чисто, — сказал он.

— Есть приметы недавнего пребывания?

— Да. Полно свежих продуктов и напитков. Будильник заведен на пять утра. Он у нас ранняя пташка. Чистое постельное белье. Новенькая одежда, и размер точь-в-точь, как у Лавинга.

Значит, он действительно еще недавно жил здесь.

Я вошел внутрь, задернул все шторы, закрыл жалюзи и включил свет. Воздух отдавал затхлостью с примесью запаха отсыревшего кедра. Вернулся офицер, посланный на поиски следов транспорта, но поскольку двор и подъездная дорожка были покрыты гравием, никаких следов шин он не обнаружил.

— Что мы хотим здесь найти? — громко спросил другой агент. Фредди переадресовал вопрос ко мне.

— Квитанции от покупок по кредитным картам, письма, компьютеры или жесткие диски от них. Все, на чем стоит или даже не стоит имя Генри Лавинга. Он использует много фальшивых имен.

Разумеется, я не рассчитывал найти что-нибудь, что дало бы нам подсказку по поводу ближайших планов Лавинга. Он слишком умен и опытен, чтобы оставить очевидную улику. Однако даже столь искушенные игроки, как он, порой совершают ошибки.

Теория игр рассматривает и этот их аспект. Существует, например, так называемый эффект дрогнувшей руки, когда игрок в силу чистой случайности избирает не ту стратегию, которой хотел придерживаться. Скажем, в шахматах вы собирались пойти пешкой от слона с ферзевого фланга, но по ошибке двинули вперед пешку от коня. Ход сделан, и последствия его могут стать для вас непредсказуемыми, а то и катастрофическими.

Но в доме Лавинга мы не нашли ничего, что сразу помогло бы нам.

Зато, как я и надеялся, там оказалось много фрагментов, связанных с прошлым Генри Лавинга. Казалось, уцелело почти все. Ни он сам, ни члены семьи не хотели уничтожать историю его жизни.

По всему дому были развешаны фотографии, почтовые открытки в рамочках, ленты призов, полученных на ярмарках и местных праздниках, снимки семьи Лавингов, сделанные во время коллективных поездок. На каминной полке и на стеллажах места книг занимали сувениры и прочие памятные предметы вроде керамических зверушек, пепельниц, шляп, подсвечников.

В кабинете нашли много альбомов: штук тридцать или даже сорок. Я бегло просмотрел их — самому новому было не меньше пяти лет. А в последнем была только одна вклейка — о Лавинге. Вырезка из «Вашингтон пост», точно такая же, какую я хранил у себя в офисе. Заметка об убийстве Лавингом Эйба Фэллоу и женщины, которую он охранял. Сам ли он здесь потрудился? И если да, зачем ему это понадобилось? Вероятно, профессиональный интерес, подумал я. Он же должен иметь информацию о том, как власти расследуют его преступления.

Я рассмотрел сувениры и внимательно изучил снимки более молодого Генри Лавинга, его сестры и родителей. Меня поразило, что, как правило, он выглядел хмурым и задумчивым. Погруженный в свои мысли, Лавинг почти ни на одном фото не улыбался. Хотя потом мне попалась серия фотографий смеющегося молодого Генри. На двух рядом с ним стояла молодая девушка. Вероятно, они снялись во время свидания, хотя даже не прикасались друг к другу.

Выяснилось, что в юности Генри увлекался легкой атлетикой и стрельбой из лука, но не осталось ни одного снимка, где он был бы запечатлен вместе с членами какой-нибудь команды. Похоже, даже спортом он предпочитал заниматься в одиночестве.

Я взялся за еще более старые альбомы. Перевернул страницу и уставился в изумлении на нее. Пожелтевшей полоской клейкой ленты в альбоме была закреплена прядь русых волос. Надпись внизу поясняла, что это волосики Генри, состриженные, когда ему исполнился ровно год. Я осторожно протянул руку, чтобы прикоснуться к ним, но мгновенно отдернул ее, потому что в комнату вошел Фредди.

— Ну, какие выводы, сынок? — спросил он. — Нашел что-нибудь полезное? Вид у тебя такой, словно ты только что обнаружил секретный архив Берни Мейдоффа.

Я покачал головой:

— Ничего, что предсказывало бы его дальнейшие действия. Зато очень много о нем самом.

— Это поможет нам?

— Не сразу. Но когда-нибудь пригодится, надеюсь. Здесь огромное количество материалов для изучения. Надо все это отсюда забрать. У твоих ребят есть мешки для сбора улик?

— Есть в машинах.

Потом мне бросился в глаза еще один стеллаж у противоположной стены. На нем стояли десятка полтора коробок из-под обуви. Я открыл одну из них. В ней оказалась пачка старых фотографий. Должно быть, кто-то из членов семьи сложил их туда, пока не дошли руки вклеить снимки в альбомы. А еще я увидел в углу одной из полок, в самом ее конце, отчетливо заметный не покрытый пылью прямоугольник. Какую-то коробку забрали отсюда не далее как сегодня — не более часа назад.

Неужели Лавинг примчался сюда от кузена лишь для того, чтобы взять эту коробку?

Что же наполняло ее, если она вдруг стала ему так необходима?

Документы о его прошлом, которые теперь срочно нужно скрыть от чужих глаз?

Или же там хранилось что-то бесконечно дорогое его сердцу?

Я поделился этим наблюдением с Фредди, но оно не вызвало у него особого интереса. Потом быстро просмотрел остальное. Как и альбомы, коробки не давали ничего, что оказалось бы полезным нам в ближайшей перспективе, хотя мы, конечно, озадачим наших экспертов-криминалистов: пусть пороются в поисках чего-нибудь полезного.

— Корт, заканчивай с этим. — Фредди начал проявлять нетерпение.

— Хорошо, сейчас, — успокоил я его.

— Тут что-то есть, — донесся до нас голос агента из кухни, располагавшейся в задней части дома. Мы с Фредди поспешили туда.

— Похоже на какие-то счета, сэр.

На полу рядом с кухонным столом валялась пачка конвертов, скрепленных резинкой.

— Наверное, уронил и не заметил.

«Дрожащая рука…»

Агент стал поднимать пачку с пола, но вдруг замер. Она приподнялась немного, а потом словно уперлась.

— Б…ь! — пробормотал он, и мы все увидели теперь тонкую рыболовную леску, уходившую вниз, в щель между досками пола.

Фредди схватился за рацию:

— Всем срочно покинуть дом! СВУ! Повторяю, СВУ! [17] Самодельное взрывное устройство.

Из подвала донесся грохот бомбы — менее оглушительный, чем я ожидал, — а через окно я увидел, как листва на деревьях вспыхнула отраженным светом взрыва, озарившим лес сквозь подвальные окна.

Затем наступила зловещая тишина. На мгновение я даже подумал, что взрывное устройство — обычный отвлекающий трюк и у меня еще хватит времени, чтобы забрать альбомы и коробки из-под обуви.

Но едва я сделал лишь шаг к сокровищнице истории Генри Лавинга, как расположенная ближе всего к нам дверь в подвал резко распахнулась в холл от взрывной волны и из проема показались длинные языки оранжево-желтого пламени. Огонь пробивался через все щели и плинтусы пола первого этажа.