Джеффри Дивер - Грань

Но в этой игре все обстояло иначе. Я не знал, кто мой реальный оппонент, видя перед собой только фигуру, которой он делал ходы, — Генри Лавинга (назовите его конем или ладьей, не имеет значения).

И мне пока была непонятна конечная цель игры, неясны ее правила.

Во что мы играем? В бридж? В аримаа? В нарды? В го? В «Жизнь»? Или в покер?

Неизвестность. Полная неизвестность.

Райан Кесслер снова начал потирать больную ногу, разглядывая картину над камином — еще одну толстую лошадь на тонких ножках.

— А вдруг это одно из совсем мелких дел? Я не очень-то в это верю. Но вдруг? Что-нибудь связанное с махинациями через интернет-магазин или с кредитными карточками?

Внезапно у нас за спинами раздался уверенный голос Джоанн:

— Ничего подобного.

Мы с Райаном обернулись и уставились на нее.

— Я теперь знаю, в чем суть дела, — прошептала она, отрывая взгляд от монитора и жестом руки указывая нам на него. — Лавингу нужен не Райан, а моя сестра… Моя, будь она трижды неладна, родная сестрица.

— Мари? — переспросил пораженный Райан. — Но это невозможно! У нее даже фамилия не Кесслер.

Джоанн обратилась ко мне:

— Где-нибудь фигурировала фраза типа «Цель — Райан Кесслер»? Я имею в виду то электронное письмо, с которого все началось.

— То письмо-приказ? — спросил я. — Нет. Но там четко фигурировала фамилия Кесслер и ваш домашний адрес.

— А как еще можно было описать, где найти Мари? — настаивала Джоанн.

Я задумался.

— Положим, это так. Но почему вы решили, что все произошло из-за нее?

Джоанн вновь указала на компьютер, принадлежавший сестре.

— Мари вчера вечером оставила его здесь.

Я и сам помнил, что видел его, приехав после посещения дома Гарсии.

— Мне не давала покоя мысль, что Эндрю как-то в этом замешан, — объяснила Джоанн. — И я решила проверить, нет ли у нее в электронных письмах от него подтверждения этому.

Райан посмотрел на меня:

— Эндрю? Разве такое возможно?

— Нет. Мы подвергли его проверке, — ответил я. — Я велел своей помощнице узнать о нем все, как только в первый раз прозвучало его имя. Это было в машине. В субботу, помните? Я разрешил Мари позвонить ему, но сделал это только для того, чтобы зафиксировать номер его телефона. И потом Клэр занялась им. Он чист — по крайней мере с нашей точки зрения. За ним числятся несколько драк, жалоб на случаи домашнего насилия, поданных против него несколько лет назад. По суду ему даже запрещали общение с некоторыми из тех, кто подвергся насилию с его стороны. Но с Генри Лавингом он не связан.

— Но я теперь уже не об Эндрю толкую, — продолжала Джоанн. — Я нашла кое-что другое. Посмотрите сами.

Она развернула компьютер монитором в нашу сторону. Я снова увидел сначала эмблему фирмы «Глобальные программные инновации», а потом Джоанн открыла папку с фотоархивом. Она вывела на экран снимки, сделанные недавно ее сестрой в центре Вашингтона, в том числе и те два, лучший из которых меня просила выбрать сама Мари. Но затем Джоанн выставила на наше обозрение другое фото. Его я уже видел, но оно не привлекло моего внимания. На нем тоже были изображены двое беседующих мужчин. Они сидели в уличном кафе где-то поблизости от торгового центра. Одному из них было уже под шестьдесят, второй выглядел лет на двадцать моложе. Задний фон размыт, и, как я догадался, Мари сделала это нарочно, чтобы в центре внимания зрителя были только два напряженных лица.

— Не замечаете ничего необычного? — спросила Джоанн.

Вглядевшись в снимок внимательнее, я заметил, что старший из мужчин вкладывает что-то в ладонь более молодому. Сразу невозможно было определить, что именно, но предмет напоминал миниатюрную карту памяти для компьютера. Я спросил, не об этом ли Джоанн вела речь.

— Да, об этом.

— И что здесь такого? — недоумевал Райан.

— Не узнаете того, что постарше? — спросила она.

Райан покачал головой.

— Это Мартин Альенде. Недавно о нем сообщалось во всех выпусках новостей. — Джоанн объяснила, что колумбийского дипломата заподозрили в отмывании денег «Аль-Каиды» через банки в своей стране.

Мне пришлось поверить ей на слово. Сам я лишь смутно помнил, что действительно, была вроде такая история в новостях.

По словам Джоанн, против дипломата не выдвинули никаких обвинений, потому что властям не удалось доказать его связь с террористами или с офшорными банковскими операциями.

— А Мари удалось заснять его встречу со связным — вот этим, более молодым человеком! — Джоанн вскипела от нашей несообразительности. Я заметил, что от злости у нее даже слегка задрожали руки. — Вот почему за ней начали охоту. Им нужна ее камера, ее компьютер. Они хотят знать, сколько у нее копий и нет ли других компрометирующих фотографий. Террористы обеспокоены тем, что кто-то из органов национальной безопасности — ЦРУ, ФБР, Управления по оценке разведданных — сможет идентифицировать того, с кем встречался Альенде. Помните мужчину, который налетел на Мари и сбил ее с ног? Держу пари, он сделал это, чтобы вытащить что-нибудь из ее сумочки, выяснить ее адрес.

Я еще раз внимательно вгляделся в снимок. Потом склонился ниже, подключил кабель к компьютеру Мари, скачал снимок в свой мобильный телефон, написал текст с инструкциями для Дюбойс и отправил все это ей.

Джоанн сидела на самом краю стула. Выражение оцепенения, не сходившее с ее лица в последние два дня, теперь исчезло. Она была вне себя от злости, щеки раскраснелись, глаза горели негодованием.

— И все это из-за моей сестрички-недоросля, которая по недомыслию сует свой нос куда не следует… Интересно, она когда-нибудь научится пользоваться своими чертовыми маленькими мозгами? Неужели Мари не понимала, что произойдет, если она начнет вот так снимать людей на улицах — и не где-нибудь, а в столице? Разве не понятно, что это идиотская затея?

Меня же сейчас больше всего волновало, не происходит ли с Джоанн тот самый эмоциональный взрыв, который я предсказывал и которого опасался. Он ведь назревал. Она копила негативные ощущения в себе с самого утра в субботу. На моей памяти такое случалось десятки раз.

— Мы все выясним, — сказал я ей, указывая на свой телефон.

— Она никогда не думает, что каждый ее поступок влечет за собой последствия. А кому приходится разгребать потом за ней все дерьмо? Нам. Из-за нее чуть не убили нашу дочь! А все потому, что я забочусь о сестре. Но ведь ни одно доброе дело не остается безнаказанным, так говорят? Ведь на самом деле мне вовсе не хотелось, чтобы Мари жила в нашем доме. Это стало худшим месяцем моей жизни. Вечно читает всем лекции о том, как понимать прекрасное, а сама не способна заработать себе на кусок хлеба. С тех пор как она к нам переехала, мы с Райаном начали постоянно из-за нее грызться. Просто кошмар какой-то!