Кейт Уайт - Подвал

— Тебе нравится телевизор? — спросил я.

Малькольм взглянул на меня с каким-то странным выражением, словно понял вопрос, но не знал, как на него ответить. Потом снова повернулся к экрану и через несколько секунд захихикал, почти виновато. Я видел, как движутся его губы.

Мэри вернулась с подносом.

— Извини, что так долго. Вот сахар, вот молоко. — Она положила на тарелку пирожок и протянула мужу: — Ешь, Мальк.

Он взял тарелку и уставился на нее.

— Я не знала, как ты это воспримешь, — сказала мне Мэри.

— Все в порядке.

— Вот пирожки с черникой, вот с малиной. Бери какие хочешь. Малькольм предпочитает с малиной, правда, Мальк?

Я взглянул на него. Он тупо смотрел на тарелочку. Можно ли помнить, какие пирожки предпочитаешь, забыв собственное имя? Мэри словно прочитала мои мысли, но не придала им значения.

— Когда у Малькольма появились первые признаки болезни Альцгеймера?

Она пожала плечами:

— Два-три года назад, но, по-моему, мы заметили неладное после исчезновения Алекса. Тогда он просто забывал всякие мелочи, как мы с тобой, только эти воспоминания не возвращались. Улетучивались. Потом настал черед серьезных вещей, имен, событий, и в конце концов он начал забывать меня и Алекса.

— Алекс и Малькольм были близки?

— Были, всегда.

Я кивнул, откусил кусочек пирожка с черникой и сказал:

— Знаешь, мне кое-что потребуется. Прежде всего любые фотографии, какие есть. Затем адреса его друзей, работы, девушки, если она у него была. Еще я хотел бы осмотреть его комнату. Думаю, это пригодится.

Я почувствовал пристальный взгляд Малькольма Тауна и обернулся. Голова его была слегка опущена, мрачные глаза прятались под нависшими бровями. Из уголка рта свисала капля слюны.

— Перестань таращиться, Мальк, — сказала Мэри.

Он снова повернулся к телевизору.

— Алекс в момент исчезновения жил не дома?

— Да. Но приехал в отпуск на несколько недель.

— Где он жил?

— В Бристоле. Он там учился в университете.

— А после университета?

— Нашел там работу, связанную с компьютером.

— Он был программистом?

— Не совсем, — негромко ответила она. В глазах ее мелькнуло разочарование.

— Что произошло?

Мэри пожала плечами:

— Я просила его вернуться домой после выпуска. Работа там была ужасной: он с утра до вечера вводил данные в компьютер, каждый день одно и то же. Да и зарплата жалкая. Алекс заслуживал большего.

— Но возвращаться не хотел?

— По английскому языку у него была ученая степень первой ступени. Он мог бы найти в Лондоне прекрасное место, получать совсем другие деньги. Вернувшись сюда, меньше бы платил за квартиру, имел бы возможность для поиска работы. Мог бы целыми днями заполнять бланки заявлений и ходить на собеседования в достойные компании.

— Но он не хотел возвращаться? — уточнил я.

— Нет. Хотел остаться там.

— Почему?

— Видимо, устроил себе жизнь в Бристоле.

— После его исчезновения ты ни разу с ним не разговаривала?

— Нет.

— Даже по телефону?

— Ни разу, — подтвердила Мэри.

Я заставил ее вновь повторить всю эту историю. Где она увидела Алекса. Когда. Долго ли шла за ним. Как он выглядел. Как был одет и, наконец, где скрылся. Оставалось еще кое-что.

— Значит, Алекс исчез на пять лет, а потом погиб в автокатастрофе, — я заглянул в свой блокнот, — чуть больше года назад, верно?

— Верно.

— Где он разбился?

— На выезде из Бристоля к автомагистрали.

— Что произошло с машиной?

— Ты о чем?

— Не осталось ли личных вещей?

— Там был только остов.

Я продолжил:

— У Алекса имелся банковский счет?

— Да.

— Снял он какие-то деньги перед исчезновением?

— Половину.

— Сколько там было?

— Пять тысяч фунтов.

— И все?

— И все.

— Ты проверяла его счета?

— Регулярно — но это было бессмысленно. Алекс оставил свою карточку, когда ушел, и, насколько мне известно, не подавал заявления о ее замене.

— Была у него девушка?

— Да.

— В Бристоле?

Мэри кивнула.

— Она все еще там?

— Нет, — ответила Мэри. — Ее родители живут в северной части Лондона. После исчезновения Алекса Кэти вернулась к ним.

— Ты с ней разговаривала?

— После похорон нет.

— Ни разу?

— Алекс был мертв. Нам не о чем было говорить.

Я выдержал паузу. Пусть снова соберется с духом.

— Они познакомились в университете?

— Нет. На вечеринке, ради которой Алекс приехал в Лондон. Когда он вернулся в университет, она последовала за ним.

— Чем она занималась?

— Работала официанткой в одном из ресторанов рядом с университетом.

Я записал ее адрес. Придется сочинить правдоподобную историю, если понадобится ей звонить. Алекс погиб больше года назад.

Мэри, словно прочитав мои мысли, спросила:

— Что ты ей скажешь?

— То же самое, что и всем остальным: ты попросила меня уточнить последние действия сына. В этом есть доля правды. Ты хотела бы их знать.

Она кивнула:

— Да, хотела бы.

Мэри встала и подошла к комоду в гостиной. Выдвинула ящик и достала оттуда перехваченный резинкой конверт. Поглядела на него, потом задвинула ящик, вернулась и положила на стол передо мной.

— Надеюсь, теперь ты видишь, что это не шутка. — Она продемонстрировала мне содержимое конверта.

Я пододвинул его к себе, и Мэри проводила деньги взглядом.

— Как думаешь, почему Алекс взял с собой так мало наличных?

Она подняла взгляд от конверта и на несколько секунд погрузилась в свои мысли, словно в последний раз взвешивая все, что просила меня сделать и, как ей казалось, она видела.

Я повторил вопрос:

— Почему он взял так мало денег?

— Не представляю. Может, ему не выдали больше за один раз. Или этого было достаточно, чтобы устроиться на новом месте. — Мэри оглядела комнату и негромко вздохнула. — Право, я не понимаю многих поступков Алекса. У него была хорошая жизнь.

— Может, она ему наскучила?

Мэри пожала плечами и опустила голову.

Я поглядел на нее и понял, что здесь две тайны: почему Мэри сочла, что видела Алекса живым через год после его смерти, и, главное, почему Алекс все бросил?

В его маленькой комнате на стенах висели музыкальные афиши. На полках стояли учебники по усложненной программе средней школы. В углу телевизор, рядом с ним кассетный видеомагнитофон, на нем стопка старых кассет. Я перебрал их. Алекс предпочитал боевики.

— Он очень любил кино.

Я повернулся. Мэри стояла в дверном проеме.

— Да, вижу. У него хороший вкус.

— Думаешь?

— Несомненно. — Я показал ей кассету «Умри трудно». — В восьмидесятых я был подростком. Это мой любимый фильм.

Она улыбнулась:

— Пожалуй, вы бы с ним поладили.

— Определенно поладили бы. В прошлом году я смотрел этот боевик, наверно, в пятидесятый раз. Лучший антидепрессант, какой только есть на рынке.