Кэтрин Купер - Шале

Наверное, я немного пьяна. Что это еще за вопрос?

Адам снова подзывает официантку.

— Думается, сейчас она — то, что мне надо. Мы отлично развлекаемся вместе.

Повисает неловкая пауза, которую прерывает появление официантки.

— Молодость бывает раз в жизни. Десерт? — спрашивает он.

Я качаю головой.

— Два genepis , пожалуйста, — говорит Адам официантке, пока та убирает тарелки. Я знаю, что должна бы рассердиться на него за то, что он заказал, не спросив, но его обычное высокомерие кажется мне вдруг обаятельной уверенностью.

— Что такое genepis ? — спрашиваю я.

Он снова разворачивается ко мне.

— Это горный ликер. Тебе понравится, вот увидишь. На цвет не обращай внимания… Ладно, хватит обо мне. Как насчет вас с Уиллом? Он как, «тот самый»?

Я краснею.

— Я не могу с тобой об этом говорить. Вы же братья.

Он заговорщицки склоняется к столику:

— Честное слово, я ему не скажу.

Я смеюсь.

— Я тебе не верю.

Адам наклоняется еще ниже и глядит мне прямо в глаза.

— Напрасно, — говорит он.

Зрачки у него черные, огромные. Меня охватывает какое-то странное чувство, и я отклоняюсь на спинку стула, ощущая себя виноватой. Официантка приносит нам ликер, и мы молча пьем его из элегантных рюмок. Адам по-прежнему пристально смотрит на меня.

— Вкусно, да? — спрашивает он.

Я киваю; от алкоголя в горле у меня печет. Ликер необычного бледно-зеленого цвета, с насыщенным вкусом и очень сладкий. Я делаю еще глоток и закашливаюсь.

— Да. Очень. Определенно, после него мне уже не стоит вставать на лыжи.

— Не важно — выгляни в окно, — говорит Адам, указывая мне за спину.

Я оборачиваюсь посмотреть и понимаю, что за время, пока мы обедали, погода полностью переменилась. На улице валит снег, сверху нависла огромная туча.

— Ого, ничего себе! — говорю я.

— Да уж, — Адам кивает, отпивая еще ликера. — Погодка не для катанья. Можем засесть здесь и напиться. А можем пойти в шале и погреться в сауне.

Я делаю новый глоток зеленоватой жидкости, приятно покалывающей губы.

— О’кей, — отвечаю, сама не понимая, на что согласилась; из-за выпитого мне как-то все равно.

Адам снова склоняется над столом.

— Итак, ты рассказывала мне про Уилла…

Я улыбаюсь.

— Ничего подобного. Ты пытался меня заставить рассказать про Уилла. Это совсем не одно и то же. — Кручу в пальцах тонкую ножку рюмки, слегка покачивая ее.

— Ты здорово рассердилась на него вчера за ужином.

Ставлю рюмку на стол. Я думала, этого никто не заметит. Я что, совсем не умею скрывать свои чувства? Вообще-то мне казалось, что никто за столом не обращал на меня внимания.

— Да. Честно говоря, меня разозлило, как он учил меня кататься. У меня выдался непростой день. Но Уилл не виноват, да и сегодня все прошло куда лучше. Я больше на него не сержусь.

— Жаль, что он не смог прийти на ланч, — замечает Адам, откидываясь на спинку стула.

Что он хотел этим сказать? Может, сломанное крепление — только предлог?

Но я не позволю ему сбить меня с толку. Похоже, он снова пытается принизить Уилла в моих глазах.

— Жаль, конечно. Но ничего страшного, мы с ним увидимся позже. К тому же он отправил тебя, так что…

О нет, я неправильно выразилась. Хотела сказать — он же подумал обо мне, а получилось…

Губы Адама растягиваются в улыбке.

— Да, отправил. И я очень рад, что мы с тобой смогли познакомиться поближе. Еще по рюмочке?

Я выглядываю в окно. Снег валит еще сильнее. В ресторане уютно и тепло, горит камин, и мне совсем не хочется выходить сейчас на холод.

— Только по одной, — отвечаю. — А потом вернемся в шале, погреемся в сауне.

В конце концов мы выпиваем еще по три. И по два кофе. Часы показывают половину третьего, когда мы выходим из ресторана.

Адам протягивает мне свои палки и без слов забрасывает мои лыжи себе на плечо, за что я очень ему признательна — хоть теперь я и умею их правильно носить, мне пришлось бы нелегко из-за ветра и снегопада, да еще после выпитого.

Пока мы бредем к своему шале, ледяной ветер обжигает мне лицо, а руки промерзают до костей, несмотря на толстые перчатки. Я думаю только о том, как скорей попасть в горячую сауну. Адам запирает лыжи в наши ящики в подвале и сдергивает с головы шапку.

— Ух! Ну и холодина, да? Надеюсь, у Нелл с Уиллом всё в порядке и они не застряли где-нибудь в долине. Если так пойдет и дальше, подъемники скоро остановят.

— Тут так делают? — спрашиваю я.

— Да, иногда. Но не беспокойся — к вечеру Уилл точно вернется. Даже если подъемники закроются, автобус будет ходить. Если он и застрянет, то только из-за какой-нибудь очередной своей дурацкой ошибки. Будем надеяться, с лыжами он разобрался.

— Наверняка. Уилл сообразительный, — откликаюсь я.

Адам меряет меня взглядом.

— Ну, если ты так говоришь, — свысока бросает он.

Мы уже стоим у дверей своих комнат, расположенных напротив друг друга. Мне кажется, что их комната больше и комфортабельней нашей и, вероятно, с лучшим видом.

— Ладно. Не знаю, как ты, но я весь продрог. Пойду переоденусь, и потом увидимся в сауне, договорились? — спрашивает он.

Я краснею. Уилл же не будет против, что мы пошли в сауну вместе? Вряд ли — это ведь то же самое, что поплавать в бассейне. Или нет? У меня мало опыта с саунами…

— О’кей, — отвечаю я. — Увидимся внизу.

В нашей комнате снимаю с себя куртку, штаны и остальные слои одежды. Голая, смотрюсь в большое зеркало. Брюки, которые одолжила мне подруга, слишком узкие, и от них у меня на талии остался уродливый красный след; еще один, под грудью, натерла резинка бюстгальтера. Наверное, все-таки стоило купить спортивный топ, как она советовала, но не хотелось пускаться в ненужные траты.

В дверь стучат. Я хватаю полотенце, заворачиваюсь в него и открываю. Это Адам — тоже в полотенце, обернутом вокруг талии.

— Луиза, слушай, извини, но я, похоже, забыл плавки. Как думаешь, Уилл не будет возражать, если я надену его? Будь мы в Голландии, я пошел бы в сауну голым, но во Франции так не принято, насколько я могу судить.

Я заливаюсь краской и широко распахиваю дверь.

— Конечно. Заходи. Думаю, Уилл не будет против — сейчас посмотрю в его ящике.

Адам присаживается на постель.

— Помню, в детстве, когда мы ездили на каникулы, Уилл всегда аккуратно раскладывал свои вещи по полочкам, а я просто заталкивал чемодан под кровать и брал одежду оттуда по мере надобности. Он все еще такой же?

Стоя к нему спиной, я выдвигаю ящик комода. Уилл и правда разложил все ровными стопками. Ниже, в моих ящиках, одежда просто натолкана комками.

— Да, — отвечаю я. — Легко понять, где его ящики, а где мои.

Перебираю стопку его белья и нахожу плавки, тщательно сложенные. Разворачиваюсь и победно взмахиваю ими перед Адамом.