Калеб Карр - Ангел тьмы

— Прощай, Стиви! — бросила она, все еще не перестав злиться.

Будь все как обычно, я бы за ней бросился, но в тот вечер во мне просто не нашлось подобного желания. На то имелась масса причин, часть из которых я понял уже в ближайшем будущем, а чтобы на самом деле постичь остальные, мне понадобились годы. Но и сегодня я продолжаю размышлять о том, как могли бы обернуться события, если бы я побежал…

Я дал себе несколько минут, потом поехал обратно наверх. Когда я вышел из лифта, меня ждала мисс Говард, и пока остальные толпились вокруг бильярдного стола, глядя на детектив-сержанта Люциуса, который в свою очередь уставился в микроскоп, она подвела меня к окну.

— Стиви, — тихо спросила она, — все в порядке?

Изо всех сил стараясь сдержать приступ раздражения от мысли, что все и каждый в комнате оказались посвящены в мои личные дела, я лишь всплеснул руками и вытер пот со лба:

— Да, мисс. Во всяком случае, будет…

Я продолжал пялиться в пол, так что не могу поклясться, но я чувствовал, что мисс Говард пытается заглянуть мне в лицо.

— Я в тебе не ошиблась, — сказала она, от чего я поднял глаза и увидел, что она улыбается. — В дуру бы ты не влюбился.

— Нет, мисс, — отвечал я. — Хватит и того, что сам дурак.

— Не говори так, — быстро отозвалась мисс Говард, прикасаясь к моей руке. — Ее поведение дураком тебя не делает. Она умная девочка, твоя Кэт — умная и независимая, в мире, который хочет, чтобы она была тупой и покорной. Да еще и хорошенькая. Достаточно хорошенькая, чтобы всерьез рисковать, стараясь жить своей жизнью, — и достаточно умная, чтобы думать, будто может справиться с опасностями, сопутствующими этому риску. Но она не может. И никто не может. Так что планы ее в итоге причиняют больше всего страданий ей самой — почти так, как, возможно, задевают и тебя.

Я ударил кулаком по оконной раме и, совершенно отчаявшись, задал вопрос, ответ на который уже знал:

— Но… она же могла выбрать другой путь, если бы только захотела, разве нет?

— Теоретически — да, — кивнула мисс Говард. — Только спроси сам себя, Стиви: если бы доктор не предложил тебе другой путь, разве бы ты сам его выбрал?

Я отвел взгляд, не желая отвечать честно и не зная, что еще сказать. По счастью, детектив-сержант Люциус сделал дальнейшую беседу излишней:

— Да! — громко сообщил он всей комнате. — Да, это оно… это оно! Безупречное сходство!

Мы с мисс Говард обернулись: он оторвал взгляд от своего микроскопа, и потное лицо его сияло, как у ребенка:

— Она там — без вопросов, девочка там, в этом доме!

Маркус едва не выдрал брата из кресла, чтобы самому взглянуть в микроскоп, а Сайрус и доктор бросились пожимать Люциусу руки. Мисс Говард и я подбежали тоже и теперь дожидались своей очереди посмотреть в хитроумную штуковину на бильярдном столе. Когда я наконец уселся, чтобы ознакомиться, то оказался, признаться, в итоге несколько разочарован — ведь все, что я смог разглядеть, смотрелось как два смутных куска бечевки или веревки одинаковой длины; но, уверен, тренированному взгляду то, что я видел, представлялось во много раз увеличенными волосками с одной и той же детской головки — головки Аны Линарес.

Итак, наконец мы заполучили доказательство, а вместе с ним — и открытый путь к прямым действиям; и как ни пугала меня все предшествовавшие дни сия перспектива, сейчас же возможность отложить все несущественное в сторону и обратить, наконец, усилия на вторжение в дом вполне подняла мне настроение.

— Единственное, что нам пока неизвестно, — объявил доктор, направляясь к доске внести изменения в заметки и добавить новые, — время, когда этой женщины точно не будет дома.

— Вообще-то… оно нам известно. — Едва сообразив, что произнес эти слова вслух, я огляделся и увидел, как все уставились на меня. — Завтра вечером, — продолжил я, — день рожденья Гу-Гу Нокса — и она как пить дать будет у Пыльников.

Доктор бросил на меня, что называется, испытующий взгляд, потом медленно кивнул.

— Ну что ж, — проговорил он, — стало быть, завтра вечером. — И принялся подбрасывать на ладони кусочек мела. — Завтра вечером она обернется своим вторым «я» — и тем самым предоставит нам шанс взглянуть на первое. Две половины женщины с двумя именами, двумя лицами, двумя жизнями вступили — достаточно неосознанно — в борьбу, одна против другой. Нам стоит молиться, чтобы работа наша была окончена до того, как этот конфликт разрешится. — Взгляд черных глаз доктора остановился на доске. — Мы должны вмешаться вдела спасительницы, до того, как разрушительница вступит в свои права…

Двадцать четыре часа спустя вокруг была тьма.

Я лежал на дне коляски вместе с детектив-сержантом Маркусом и хорьком Майком, извивавшимся в мешке, который я подвесил к себе на шею и перекинул через плечо. Мы все накрылись брезентом, не впускавшим даже тот слабый свет, что просачивался через окна конюшни, располагавшейся рядом с домом № 39 по Бетьюн-стрит, — и не выпускавшим спертую июльскую духоту. Детектив-сержант Люциус уехал на экипаже минутами двадцатью ранее, сообщив служителю, что у него дела по соседству и что вернется он, пожалуй, еще до полуночи. Потом он подвесил на морду Фредерику торбу с овсом и укатил, а служащий вышел обратно на улицу, постоять на тротуаре и поглазеть на фейерверки, которые запускали над Гудзоном: мы все, увлекшись планированием, упустили одну-единственную вещь — на вечер, избранный нами для проникновения в дом, пришелся канун Четвертого июля, и город был полон пьяных гуляк, пускавших шутихи и устраивавших сущий ад. Все это, решили мы, когда наконец вспомнили про сие обстоятельство, лишь будет нам на руку, поскольку внимание полиции и всех остальных в городе — включая служителя конюшни — сосредоточится или на участии в шумном веселье, или на удержании его в рамках пристойности: в общем и целом, хороший вечерок, чтобы вломиться в дом.

День прошел в последних наставлениях, моих — Майку и прочих — мне самому. В Майке я нисколько не сомневался: он уже достиг того состояния, когда полностью связывал кормление с запахом ночной рубашки Аны Линарес. (Тот факт, что я ослушался указаний Прыща и начал кормить животное отборными кусками мяса от местного мясника, окончательно довел его и без того немалый энтузиазм практически до мании.) Что же до меня, я был уверен в части плана касательно взлома и проникновения — беспокоила меня лишь надежда доктора на то, что я не просто смогу вынести дитя Линаресов, но к тому же тщательно отмечу про себя все, что увижу, — все, что сможет помочь ему глубочайшим образом проникнуть в поведение сестры Хантер. Я понимал его желание обладать подобной информацией и, как уже сказал, изо всех сил хотел не разочаровать его. Но он явно не знал — а я не думал, что выйдет объяснить ему, — на что это похоже: перешагнуть черту и вторгнуться на чужую территорию; умственная деятельность более интеллектуального свойства в сей ситуации на первом месте как-то не стоит.