Ричард Лаймон - Во тьме

Он обязательно придет, убеждала она себя. Просто должен.

Но он не пришел.

Не нашла она его и когда вернулась домой в половине десятого вечера.

Сунув небольшую замороженную пиццу в микроволновую печь, Джейн вскрыла банку «Будвайзера» и пошла в спальню.

– Что носят в доме с привидениями? – буркнула она. – Цепи или саван. – И отхлебнула пива. – Нет, это облачение духов. Я не из их числа. Я бесстрашная охотница за сокровищами. Правильно. – Поставив банку с пивом на письменный стол, она начала расстегивать юбку. – Вот только эта безмозглая охотница направляется туда, куда, как она прекрасно знает, ей не следовало бы показывать нос. И какой же наряд будет самый подходящий? – Она тихонько рассмеялась. – Кроссовки.

Постой, зачем же останавливаться только на кроссовках?

Она переоделась в просторные голубые шорты и топик, которые надевала на утренние пробежки с Кеном, этим грязным сукиным сыном, в старые добрые времена, когда была стройной и в хорошей спортивной форме.

В этом костюме было легко и прохладно.

Вспомнилось, какое наслаждение обычно доставляли эти пробежки.

– Снова начну бегать, – решила она. – Каждое утро. Восстановлю былую форму.

Подойдя к зеркалу, она посмотрела на себя и скривила рожу. Совсем не потому, что выглядела грузно – к этому она уже давно привыкла, к тому же за последние несколько дней наметились определенные положительные сдвиги. В ужас привело состояние кожи. В кургузых шортах и топике практически все оказалось на виду. В тех местах, где она не была мертвенно-бледной, красовались синяки и царапины. Прошлой ночью после душа, когда кожа раскраснелась от горячей воды, она себе больше понравилась.

"Нельзя показываться в таком виде на улицу, – подумала она. – А вдруг кто-то увидит?

А кто может увидеть? Всю дорогу я буду находиться в машине, а затем пойду в тот мерзкий старый пустой дом".

Который с таким же успехом может оказаться и не таким уж пустым.

И она представила себе, как блуждает по темным комнатам. В таком костюме большая часть тела будет обнаженной и незащищенной. Слишком большая поверхность кожи будет открыта для острых углов, заноз, строительного и прочего мусора, грязи, паутины, пауков, мышей и крыс.

– Не годится, – решила она.

Надо будет переодеться в брюки и рубашку с длинными рукавами, но с этим можно подождать до отъезда.

Не снимая шортов и топика, Джейн прихватила банку и, вернувшись на кухню, стала ждать, пока приготовится пицца. Затем пошла с тарелкой в гостиную, чтобы посмотреть телевизор.

Но внимание надолго привлек синяк на бедре.

Лилово-красно-серо-синее пятно – просто прелесть.

«Если появится Брейс, – подумала она, – быстренько сбегаю и накину халат. Не могу допустить, чтобы он все это лицезрел».

Он не придет. Не сейчас. Слишком поздно. Если бы собирался прийти, то давно был бы уже здесь.

Сама виновата – сказала, чтобы он потерялся до воскресенья, видать, он так и решил. Не будет показываться из гордости.

– Мужчины, мужчины, – пробормотала она.

Впрочем, она была убеждена, что из многочисленных их изъянов гордость была еще не самым худшим. И хотя из-за нее проблем было не меньше, но, по крайней мере, это был благородный порок.

«Что ж, пусть ему нельзя мне звонить, – подумала Джейн, – но я-то могу это сделать. Просто объявить, что передумала и хочу его видеть сегодня. Если он тут же приедет, у нас еще будет почти целый час, прежде чем мне пора будет ехать... и, возможно, он сможет остаться здесь, как тогда, когда я ездила к мосту».

Встав с дивана, Джейн подошла к столику и отыскала его визитку. Подняв трубку, она набрала его номер.

– Когда он приедет, – говорила она себе, – покажу ему записку МИРа и все объясню. Все обойдется.

Во всяком случае, в основном.

На другом конце послышались гудки.

«А что, если он попросит меня остаться дома и забыть о конверте? Будет зависеть от того, как попросит, – подумала она. – Может, если сделает это достаточно убедительно...»

Почему он не снимает трубку?

Уже она насчитала то ли восемь, то ли девять гудков. Может, читает и не подозревает о том, что звонит телефон.

– Ну же, – взмолилась она.

А что, если его нет дома? Сегодня пятница. Может, вышел погулять.

Может, встречается с какой-нибудь девушкой и просто не счел нужным поставить меня в известность...

Ее обожгло неприятное чувство ревности.

– Нет, – возразила она своим мыслям. – Если и вышел, то пошел один.

Ага, как же.

Если он похож на всех остальных...

– Ну же, – наседала она. – Снимай же, Брейс. Не разочаровывай меня, ладно?

Ты должен быть там!

Может, подумала она, он установил автоответчик на прием сообщений после пятнадцатого звонка – или после двадцатого.

Хотя маловероятно, чтобы у кого-нибудь хватило терпения так долго ждать.

К тому же его телефон должен был позвонить уже по крайней мере раз двадцать пять.

Даже, скорее, тридцать.

Если он не дома... И если мне не удастся оставить для него сообщение, то он даже не будет знать, где я.

Подождав еще немного, она повесила трубку.

И стала гипнотизировать взглядом телефон. Вчера Брейс позвонил почти сразу же.

Сегодня телефон упорно молчал. Следующий час Джейн пялилась в телевизор и беспокойно ерзала на месте, чувствуя себя брошенной и преданной, хотя и понимала, что это не так.

– Он обязательно позвонит, – повторяла она себе снова и снова. – Телефон зазвонит в любую секунду. Или дверной звонок. Дверной звонок будет еще лучше.

Вот сейчас он уже в пути.

И хотя она не переставала надеяться, сомнения начинали перевешивать.

Она представила Брейса в постели со стройной, соблазнительной и страстной женщиной – возможно, одной из его студенток.

"Трахает какую-нибудь бабу, чтобы отомстить мне. И, если припереть его к стенке, ответит: «Ты не желаешь видеть меня до воскресенья, да? Тогда представь себе, на тебе свет клином не сошелся».

Она вдруг представила, как он, подслушав ее мысли, с презрительной усмешкой отвечает: «У тебя определенно завышенное самомнение, если ты считаешь, что я снял бы другую бабенку лишь для того, чтобы вызвать у тебя ревность. Так вот знай, Джейни, – ты не ахти какая неотразимая».

– Брейс не такой, – твердила она себе. – Он никогда ничего подобного не скажет. Только грязный сукин сын вроде Кена смог бы себе это позволить.

И Трэйси, может, и была ахти какой, зато как человек – ноль, и с куриными мозгами.

Ничего уже не говоря о татуировке на заднице, – пробормотала Джейн.

Бабочка. Бабочка на попке.

Джейн попробовала рассмеяться, но не смогла остановить поток воспоминаний и вновь увидела перед глазами взъерошенные черные волосы Кена там внизу, между этой бабочкой и матрацем кровати.