Хуан Рамон Бьедма - Рукопись Бога

Лишь когда прелат поднял глаза на представителя Союза в Севилье, тот решился заговорить.

– Монсеньор, я прошу простить меня за столь бесцеремонное вторжение. – Крас старался держать себя в руках, но выглядел растрепанным и потерянным. – Дело в том…

– Это случилось здесь?

– Да. В камере пыток.

– Идем.

Магальянес взял со стола мобильный телефон и в сопровождении Краса покинул кабинет.

Епископ еще не знал подробностей произошедшего, а его тренированный мозг уже делал выводы. Если владельцы Книги умудрились проникнуть в «Автопорт» и ночлежку, у Союза во всем городе оставалось лишь одно надежное убежище: Кафедральная библиотека.

В коридоре невесть откуда появился темнокожий священник, преданный телохранитель епископа.

Кабинет располагался в архиве, на самом нижнем уровне подземелья. Не дожидаясь лифта, Магальянес поднялся по лестнице на следующий уровень, к темницам и залу аутодафе.

Судя по безмолвной панике в глазах охранника, ошеломляющие вести успели распространиться среди персонала.

Сразу за темницами раскинулось дурнопахнущее мутное озеро, ядовитые испарения которого поднимались до самого сводчатого потолка. Того, кто проходил по перекинутому через озеро мосту, сопровождал неумолкающий шепот. Чудовища говорили на своем языке.

Каменные своды открывали проход к новой лестнице, ведущей в камеру пыток. На этом уровне помещались вполне современные комнаты, похожие на операционные. У дверей самой древней из них, своеобразного музея, в котором хранились устаревшие орудия дознания, к процессии присоединился врач в белом халате.

Епископ властным жестом приказал своим спутникам ждать за дверью и вошел в камеру один.

Едва Магальянес успел притворить дверь и зажечь свет, как послышалось пиликанье телефона. Отвечая на звонок, епископ оглядывался по сторонам, оценивая ущерб.

– Да.

– Ваше преосвященство?

– Слушаю.

– Добрый вечер. Говорит Наварро Наварро из архиепископской канцелярии. Извините за беспокойство, но мне стало известно нечто о брате Зеноне Ункаре, что может вас заинтересовать. Вы же сами велели немедленно сообщать, если появится новая информация.

– О чем идет речь?

– Я узнал, что у покойного в Севилье был друг. Органист на пенсии, бывший руководитель хора прихода Святого Варфоломея Артуро Антонио Брачо. Так получилось, что мы с отцом Артуро знакомы, я слышал, как он играет…

– Адрес, – оборвал Магальянес, продолжая осматриваться.

– Сьюдад-Хардин, дом тридцать четыре, второй этаж, квартира двадцать три. Это такое старое здание…

– Сообщите, если еще что-нибудь узнаете.

Сесар Магальянес медленно обходил темницу, разглядывая хорошо знакомые орудия.

Колыбель Иуды.

Тиски.

Железная дева.

Пестик.

Вилка еретика.

Плеть-девятихвостка.

Груши для рта, ануса и влагалища.

Пояс святого Эразма.

Щипцы для сосков.

Железные маски.

И наконец, козлы, древняя как мир машина, оставленная на память о былых временах, из растрескавшегося дерева, ржавого металла и истлевших веревок, однако вполне исправная, чтобы жестоко растерзать беспомощного старика.

Севильский капеллан Тайного Союза, бессильно повисший на веревках, принял пытку и смерть с тем же безразличием, с каким обрекал на пытку и смерть других.

Спокойно разглядывая труп, Сесар Магальянес отметил про себя, что в его уравнении появились новые неизвестные.

Лишь припарковавшись во втором ряду и выйдя из машины, Альваро понял, что забыл свою кепку и ноутбук в квартире на улице Вулкана. Там, куда он никогда ни за что не вернется.

В нескольких метрах от дома номер три по улице Темпрадо священник остановился, чтобы разгладить костюм, уже не столь безупречный, как несколько дней назад, и поправить мокрые волосы.

Единственное, чего желал Альваро после того, что случилось прошлой ночью, после страшной смерти Алехи – забиться в какую-нибудь нору, затаиться и обо всем забыть. Но у него еще были дела. Соседка Пелайо Абенгосара сказала, что он подвизается волонтером в монастырском госпитале. Возможно, именно там он найдет пятого хранителя и пятый чемодан. А потом и все остальные чемоданы. И перенесет их в новое укрытие. А потом сможет отдохнуть. Покончить со всем разом.

Священник почти бегом пересек маленький сад и вошел в больницу, не задерживаясь, чтобы полюбоваться знаменитыми изразцами, украшавшими подъезд.

Альваро, никогда не бывавший здесь прежде, прочел достаточно книг об истории испанского барокко, чтобы знать, что это не совсем больница, а, скорее, приют для самых обездоленных.

Пробежка отняла у священника последние силы. Администратор выскочил из-за стойки, чтобы предложить стул бледному, страдающему от одышки старику в дорогой, но мятой и мокрой одежде, со слипшимися от пота волосами.

– С вами все в порядке?

– Да… Спасибо… Я что-то запыхался… Вы очень любезны.

Администратор вернулся за стойку, надел очки и выжидательно посмотрел на посетителя.

Отдышавшись, священник поднялся.

– Еще раз спасибо. Меня зовут Альваро Тертулли, – он в который раз продемонстрировал свое потертое удостоверение. – Я приехал из Ватикана, чтобы увидеть Пелайо Абенгосара. Кажется, он работает у вас в качестве волонтера.

Даже самый циничный сотрудник религиозного учреждения не мог не преисполниться почтения к посланцу Ватикана.

– Отец Абенгосар действительно время от времени нам помогает. Но сегодня его нет. Мне очень жаль.

– Вы давно его видели?

– С неделю. Знаете, отец Абенгосар очень активный человек, несмотря на возраст. Он навещает тяжело больных, исповедует их… Одного этого было бы достаточно, но святой отец еще состоит в ассоциации жителей своего квартала, очень неспокойного, кстати, и во многих других общественных организациях. Если хотите, я могу найти его домашний адрес.

– Спасибо, я уже заходил к нему домой. Отец Пелайо вот уже несколько дней там не показывался.

– Странно… Возможно, на заводе что-то знают…

– На заводе?

– На самом деле он на пенсии, но его недаром прозвали отцом рабочих. Он и теперь заседает в профсоюзном комитете. Кажется, у него там даже кабинет есть.

– А вы знаете, как называется это предприятие?

– Да. Мы часто о нем говорили. «Термиса». Это на полигоне Калонхе.

Очередной адрес, очередные расспросы, очередная ложь… Чтобы немного передохнуть, Альваро принялся рассматривать здание. Образец архитектуры семнадцатого века. Широкая лестница. Лифты, в свое время казавшиеся новинкой, а теперь безнадежно устаревшие. Белые стены, впитавшие запах больницы и печали.

Священник решил сделать последнюю попытку.

– Скажите, у отца Пелайо были здесь друзья? Возможно, кто-то из них согласится со мной побеседовать…