Джереми Робинсон - Близнец Бога

Вот оно! Том торопливо встал между Иисусом и слепым.

Иисус остановился и выжидающе посмотрел на Тома. Ученики сгрудились позади, а Дэвид, встревоженный очередной выходкой Тома, подошел поближе.

— Тебя что-то тревожит? — спокойно спросил Иисус.

— Объясни мне одну вещь… Почему ты допустил это? — спросил Том, ткнув пальцем в слепого. — Чем он заслужил такое?.. — Том развернулся к слепому: — Как давно ты ослеп?

Слепой оживился, сообразив, что речь идет о нем. Он поднялся на ноги и заковылял на звуки голоса.

— С рождения, господин.

— С рождения, — повторил Том. — Какой грех он совершил при рождении? А может, он слеп из-за грехов своих родителей? Я не очень-то понимаю, как работает вся ваша система грехов.

Том застыл в нетерпеливом ожидании. Он поставил Иисуса в тупик! Более сложного вопроса ему наверняка никто не задавал. Наконец-то Том победил! Однако Иисус и бровью не повел.

— Ни этот человек, ни его родители не грешны. Это случилось, чтобы Господь мог потрудиться над его жизнью. Пока светит солнце, мы должны служить Тому, кто послал меня. Ночь приходит, когда ни один человек не может служить Ему… Пока я в мире, я — свет мира.

Сбитый с толку Том замер:

— Ты меня запутал. К чему это все? Еще одна притча?

Вместо ответа Иисус сплюнул на пыльную улицу. Наклонившись, он растер плевок в пыли и скатал его в комочек.

Том заволновался. Уж не обидел ли он Иисуса? Не собирается ли тот швырнуть в него эту грязь? Том отступил на шаг и приготовился увернуться. Может, у Иисуса лопнуло терпение? Или Том зашел слишком далеко, постоянно вставляя палки в колеса, — и теперь его изгоняют? А вдруг Иисус потеряет самообладание и ударит Тома? А что, было бы неплохо… Такой поступок гораздо сильнее дискредитирует Иисуса, чем этот несчастный слепой.

…Том почувствовал одновременно облегчение и разочарование, когда увидел, что мишенью является вовсе не он.

Иисус подобрал комочек грязи и размазал его по закрытым векам оцепеневшего слепого. Том хмыкнул и нахмурился: к чему это представление?

— Как твое имя? — спросил Иисус у слепого.

— Тимофей, — ответил человек. Вдруг его брови взлетели вверх, и он медленно вдохнул, как будто пораженный чем-то до глубины души. — Ты… ты — Иисус?

— Да, Тимофей, — ответил Иисус. — А сейчас ступай и умойся в купальне Силоам.

— Хорошо, Учитель! — радостно улыбнулся Тимофей.

Он повернулся и нетвердой походкой пошел по улице. Иисус обратился к Иоанну, чьи добрые глаза всегда прятались под нависшими бровями, и к Петру. Он кивнул на Тимофея, и оба ученика немедленно двинулись следом, чтобы помочь слепому умыться.

— И что это? — спросил Том, смущенный и слегка раздраженный сюрреалистичной сценой. — Таков твой ответ?

— Он вернется довольно быстро, — сказал Иисус. — А ты пока подожди и присмотрись к себе. Или мне следует втереть немного грязи и в твои глаза?

— Да, коне-ечно, «имеющие глаза не видят», и прочая чушь! Я не слеп. Я прекрасно вижу, — сорвался Том. — И я вижу тебя насквозь.

Иисус улыбнулся и пошел дальше. Остальные ученики последовали за ним. Дэвид задержался.

— Возможно ли получить прямой ответ от этого человека? — спросил Том.

— Если бы не был так же глух, как и слеп, ты бы расслышал, — ответил Дэвид с лукавой улыбкой.

Том посмотрел на Дэвида:

— Смешно.

Тот рассмеялся, явно довольный тем, как все обернулось.

Том был спокоен. Пусть Дэвид порадуется и насладится моментом. Но это не последняя попытка, и игра еще не проиграна.

Тимофей бежал обратно, вверх и вниз по теперь уже людным улицам, вознося хвалы Богу. Дойдя до купальни Силоам и умывшись в ней, как научил его Иисус, Тимофей впервые в жизни увидел солнце, лица людей, землю. Но еще сильнее его потрясло то, что он не только видел, но и узнавал увиденное. Он понимал, к примеру, что птица в небе — это птица, а облака — это облака… Со зрением пришли образы, с образами — понимание, словно он был зрячим с рождения.

Громкие молитвы Тимофея недолго оставались незамеченными. Дорогу неожиданно заступили несколько мужчин, одетых в богатые пурпурные халаты. Их называли фарисеями, хранителями закона. Впереди шел Тарсус, старик с узловатыми пальцами и седой бородой.

— …Ты говоришь, что ты тот самый человек, который еще сегодня утром вот на этом углу собирал милостыню? — поинтересовался Тарсус.

— Это так, — ответил Тимофей.

— Как же твои глаза открылись?

— Это человек, называемый Иисусом! — ответил Тимофей. — Он смочил слюной мои глаза и сказал мне умыться в Силоаме. Я сделал, как он сказал, и теперь я вижу!

— И где же этот Иисус? — спросил Тарсус с оттенком презрения.

— Я… я не знаю… я не видел, куда он ушел! — засмеялся Тимофей.

— Пойдем с нами, — сказал Тарсус, крепко ухватив Тимофея за руку.

Никогда еще тот не смотрел в лицо Тарсусу, но, взглянув, последовал за ним без возражений.

Тарсус провел Тимофея внутрь большого роскошного здания. Все кругом сверкало ослепительно белым. Лучи солнца проникали сквозь окна, отражаясь от полированной мебели и множества украшений. Глаза Тимофея не сразу привыкли, но вскоре он смог осмотреться. Потолок отсутствовал, как в атриуме, и комнату освещал солнечный свет. Вокруг сидели восемь фарисеев, все как один отличающиеся высокомерным ученым достоинством. Тимофей стоял в центре атриума, переминаясь с ноги на ногу и ожидая, что будет дальше. Когда его привели сюда и рассказали о чудесном исцелении, последовала быстрая серия вопросов и ответов. Но сейчас все молчали. Тарсус по-прежнему стоял рядом с Тимофеем, крепко удерживая его за руку.

— Так ты говоришь, плевок вернул тебе зрение? — спросил Гамалиель, один из младших фарисеев.

— Да, и я умылся в…

— В купальне Силоам. Мы знаем, — отрывисто сказал Тарсус. — Факты нам известны, но здесь кроется что-то еще.

— Именно, — заявил Симеон, старик с изрезанным морщинами лицом. — Он сделал это в Шаббат! Он не человек от Бога.

Силас, человек-гора, чьи мускулы не уступали его самомнению, кивнул и добавил:

— В Шаббат не дозволяется никакая работа. Это известно каждому ребенку, и уж подавно — Божьему человеку. Он прилюдно нарушил закон, данный нам Господом!

— Но как тогда грешник сотворил такую… чудесную вещь? — спросил Гамалиель и обратился к Тимофею: — Что ты скажешь о нем? Ведь это твои глаза открылись.

— Он пророк, — не задумываясь, ответил Тимофей.

Тарсус резко развернулся, словно от шлепка, посмотрел на закрытую дверь, ведущую наружу, и громко крикнул:

— Пусть войдут!

Дверь отворилась, в комнату вошли пожилые мужчина и женщина. Они казались напуганными и смотрели в землю, будто боялись встретиться с испытующими взглядами фарисеев.