Роберт Мазелло - Зеркало Медузы

Поманив стоявшую рядом княгиню де Ламбаль, Антуанетта шепнула ей что-то на ухо. Через минуту дама подошла к маркизу и отвела его в сторону.

— Королева приглашает вас вечером в Малый Трианон. Там будет граф Калиостро. Она хочет вас познакомить.

— О, я буду очень рад!

Малый Трианон являлся личной собственностью королевы — ее неприступной крепостью и убежищем. В этот небольшой уединенный дворец на территории Версаля гостей допускали только по приглашению самой королевы. Естественно, что попасть туда мечтали многие, но мало кому удавалось добиться такой милости. Маркиз однажды слышал, что даже король, подаривший супруге Малый Трианон, просил разрешения посетить ее обитель.

В десять часов вечера Сант-Анджело подошел к неоклассическому дворцу, который выглядел менее экстравагантным и вычурным, чем особняки в стиле рококо. Маркиз поднялся по ступеням и миновал несколько комнат, окрашенных в приглушенный голубовато-серый цвет. Из главной гостиной — salon des compagni — доносились звуки арфы и клавесина. Узнав мелодию, написанную Кристофом Глюком, любимым композитором королевы, Сант-Анджело догадался, что она сама аккомпанировала на клавишах.

Войдя в салон, он убедился в верности своих предположений. Антуанетта играла на клавесине, а княгиня де Ламбаль — на арфе. Около дюжины придворных расположились на непокрытых диванах и золоченых креслах, потягивали коньяк, играли в карты или поглаживали персидских котов и декоративных собачек, буквально наводнявших Малый Трианон. Маркиз, повидавший немало имперских дворов, не знал другого подобного места, в котором было бы столько животных. На каминной доске, держась подальше от мурлыкавших кошек, сидел попугай. Белая обезьянка на длинном кожаном поводке исследовала содержимое этажерки.

Сант-Анджело остановился на пороге. Ему хотелось дождаться приветствия королевы, но она, увлекшись партитурой, не замечала его. Он увидел у карточного стола графиню де Ноайе и ее скучного супруга. Бойкая герцогиня де Полиньяк сидела между дородным мужчиной в сюртуке (в ту пору сюртуки считались в Версале признаком дурного вкуса, но в пику большинству придворных они любезно поощрялись в Малом Трианоне) и бравым молодым офицером в форме шведской кавалерии с фестонами с золотой тесьмой. Это был граф Аксель Ферзен — эмиссар при французском дворе и, согласно слухам, любовник королевы.

Когда мелодия закончилась, Мария Антуанетта подняла голову, принимая бурные аплодисменты. Увидев маркиза, она плавно пошла к нему навстречу. В Версале женщинам предписывалась особая походка — ноги должны скользить по полу, будто не касаясь половиц. Но в теплой улыбке королевы не было ничего искусственного.

— Какой чудесный сюрприз! — произнесла она. — Я рада, что вы присоединились к нам сегодня вечером! Надеюсь, вы пробудете во дворце не меньше месяца?

— Я еще не решил точно, ваше величество! — ответил маркиз.

— Хорошо, — сказала королева, взяв его под руку. — Тогда я решу вместо вас.

Она представила его нескольким гостям, с которыми Сант-Анджело не был знаком. В Малом Трианоне королева вела себя неформально и свободно. Она превратила это место в личное гнездышко, где не действовали удушающие протоколы и строгие правила большого дворца. По ее приказу слугам запрещалось входить в салоны и гостиные. Кроме того, в ее будуаре на окнах были установлены жалюзи, закрывавшиеся одним поворотом рычага.

— Завтра у нас намечено катание на санях по Большому каналу, — сказала она. — Затем мы поедем в театр на вечернее представление. Я сама придумала его! И, конечно, сегодня ночью граф Калиостро продемонстрирует нам свою силу магнетизма и талант чтения мыслей.

— А где он? Я надеялся увидеть его здесь.

— Ах, он всегда такой таинственный, — со вздохом ответила Антуанетта. — Ему нравится появляться на публике внезапно и эффектно. Поэтому, ожидая его, мы с вами можем сыграть что-нибудь.

Она потянула его к клавесину.

— Ваша флейта хранится в том шкафчике.

— Боюсь, что я давно уже не играл, — смущенно произнес маркиз.

Антуанетта шутливо надула губки.

— Вы отказываете мне?

Когда королева Франции говорила такую фразу, последствия могли быть любыми, даже учитывая их дружбу. Поэтому, услышав ее просьбу сыграть «C’est Mon Ami» — «Мой друг», — маркиз не возражал. Текст песни написал поэт Жан-Пьер Кларис де Флориан, но музыку сочинила сама королева. И она гордилась этим.

Княгиня де Ламбаль с шутливым поклоном и лукавой улыбкой передала ему флейту. Похоже, она почувствовала его смущение и нежелание играть. Прекрасная флейта была подарком Антуанетты. Королева хотела, чтобы Сант-Анджело чаще посещал Трианон и аккомпанировал ей. И теперь, когда она начала напевать слова выразительным контральто, маркиз покорно склонил голову и заиграл мелодию по памяти.

— C’est mon ami, Rendez-moi, — с гордо поднятой головой повторила она припев песни. — J’ai son amour, Il a ma foi. Это мой друг. Со мной его любовь. С ним моя вера.

Под ее шелковой мантией виднелось легкое платье персикового цвета без фижм и корсета. Волосы украшал простой плюмаж, заколотый застежкой с сапфиром и белыми перьями цапли. Она несколько пополнела, печально опущенная габсбургская линия губ стала более резкой, но грация и осанка остались прежними. Ферзен, шведский граф, восторженным взглядом следил за каждым ее движением, и маркиз был рад, что Мария Антуанетта нашла мужчину, который дарил ей страсть и любовь. Король, холодный и никчемный не только в делах, но и в постели, на это не был способен (ходили слухи, что физическое несовершенство его полового органа превращало любовную связь в болезненную пытку).

Как только они закончили мелодию, у входа раздались восторженные возгласы и громкие аплодисменты. На пороге гостиной стоял крепкий смуглый мужчина с пронзительными серыми глазами, обведенными краской для век. Его темные волосы, покрытые помадой, а не пудрой, были зачесаны назад. Черный плащ и шелковый фрак того же цвета украшали скарабеи из слоновой кости и заколки с янтарными гаргульями. На груди висела «Медуза».

Пока Сант-Анджело разглядывал его медальон, взгляд графа был прикован к маркизу. Казалось, что два хищника, охотясь за добычей, случайно встретили друг друга, и теперь никто из них не мог решить, идти ли ему своей дорогой или схлестнуться в смертельном поединке. Тем не менее королевские ювелиры говорили правду — Медуза на медальоне выглядела так же, как на кольце маркиза. И у нее не было рубиновых глаз — следовательно, это не копия, которую Челлини сделал для Элеоноры Толедской.

Значит, зеркало этого медальона обладало магической силой. Века назад папа римский отнял его у Челлини. Сант-Анджело не мог представить, какими окольными путями оно пришло к Калиостро. Но маркиз знал, что еще до окончания ночи он заявит на него свои права.