Стюарт Вудс - Полицейская сага

— Господи, да поторопишься ты, наконец? — закричала Патриция через поле. — Это же Берт Хилл из Гринвилла!

Билли вытер ноги о мешковину, лежавшую у черного хода, прошел по голым полам пустых помещений нового дома и взял трубку в передней.

— Билли?

Даже в тоне говорящего, произнесшего это имя, чувствовалась неподдельная горечь.

— Да, Берт.

— Билли, новости скверные. Мне страшно жаль, но меня разделали под орех.

— Берт, что произошло?

— Скитер в последнюю минуту преподнес мне на блюдечке своего свидетеля, и я принял это за чистую монету и допустил его давать показания.

— Свидетеля? Кого же?

— Вы знаете такого цветного по фамилии Джонсон? «Джонсон-с-Негнущейся-Спиной»?

— Еще бы не знать! Это знаменитый местный пьяница. По крайней мере, один из них.

— Он заявляет, что его по пьяному делу в субботу вечером приволокли в тюрьму, и он там видел все. Он поддержал заявление Санни слово в слово. И большое жюри воздержалось от предъявления обвинения.

Билли сполз на мраморный пол.

— Билли, вы меня слушаете?

— Ага, Берт, слушаю. Но этого нельзя было предугадать заранее, и вашей вины тут нет.

— Все равно у меня на душе погано.

— Баттса все равно уволят, он вчера вечером избил парня на ярмарке, и Холмс вынес это дело на заседание совета. Думаю, что он в состоянии дать Баттсу пинка.

— Но все-таки он останется на свободе.

— Что верно, то верно, но «копом» он уже не будет никогда. После случившегося его не возьмет никто. Не исключено, что ему удастся предъявить обвинение в нападении с использованием опасного для жизни оружия. При нем была дубинка. Поговаривают и о вымогательстве.

— Билли, поверьте, я сделаю все, абсолютно все, что в моих силах, чтобы прижать к ногтю этого сукиного сына.

— Берт, как только я переговорю с Холмсом, немедленно введу вас в курс дела.

— Есть уже данные по выборам?

Билли поглядел на часы.

— Избирательные участки закрываются через полчаса, в восемь. После этого у нас открытый дом. Мы были бы очень рады видеть вас у себя.

— Спасибо, Билли, но я в расстроенных чувствах. Мне выдался не самый лучший день.

— Тогда постараемся как можно скорее встретиться.

Рядом уже стояла Патриция. Билли рассказал ей о случившемся.

— Это уже неважно. Еще до твоего прихода звонил мистер Холмс и сказал, что у него хорошие новости. Через несколько минут он уже будет здесь. Не пора ли переодеться?

Холмс с женой приехали только в половине девятого, когда съехавшиеся гости уже вовсю пили пунш и бродили по почти готовому дому. Он увел Билли в помещение, которое должно было стать кабинетом.

— Во-первых, я уже все знаю про большое жюри. Берт Хилл мне звонил. Стыд и позор, но после того, что случилось потом, это уже отошло на второй план.

— Что произошло на заседании совета?

— Заседание прошло на уровне. Вынесена резолюция уволить Баттса. Пока что, до решения большого жюри, не было основания решать вопрос о Чарли Уорде, но утречком я с ним потолковал, и он слинял, иными словами, подал заявление об уходе.

— А как насчет менеджера городка развлечений? У меня это не выходит из головы. На будущей неделе они снова отправятся в путь, и нам даже черти не помогут вернуть его сюда для дачи показаний.

— Судя по всему, это излишне. Санни Баттс сегодня утром смылся.

— Смылся?

— Покинул город, иначе говоря, сбежал. И, вдобавок, черт побери, не на своей машине, а на полицейском мотоцикле.

— Но это же бессмыслица! Почему он поступил именно так?

— По-моему предположению, Баттс до такой степени испугался большого жюри и результатов заседания совета, что не желал дожидаться итогового решения и попросту дал деру. Однако, у него дома побывали полицейские патрульной службы штата и обнаружили, что он не взял с собой ничего ни из одежды, ни из прочих вещей.

— Но если уж он собрался бежать, то должен был бы забрать с собой все, что можно, и уж не пользоваться столь заметным транспортом, как полицейский мотоцикл. Так мог поступить только сумасшедший!

Холмс пожал плечами.

— А кто Санни Баттс, как не сумасшедший?

Билли кивнул.

— Похоже, тут вы попали в точку. Видимо, у него перегрелся пар и сорвало предохранительный клапан.

— И я того же мнения, — ухмыльнулся Холмс. — Так что, если он объявится, то ему будет в довершение ко всему предъявлено обвинение в краже мотоцикла.

Через некоторое время Холмса позвали к телефону. Билли наблюдал за тем, как тот разговаривал, стоя в прихожей. Потом Холмс вернулся в пока еще пустую гостиную и попросил внимания.

— Дамы и господа, как вы, возможно, слышали, сегодня в штате Джорджия прошли предварительные выборы демократической партии, что равносильно выборам. В результате, в начале будущего года, произойдет смена в составе выборных официальных лиц. Кое-какие результаты у меня уже имеются. — И Холмс заглянул в крохотный блокнотик. — Шериф Скитер Уиллис выбран в очередной раз. — Послышался губ неодобрения. — В состязании за места в городском совете победителями оказались Элли Вудолл и доктор Том Мадтер, чему, я думаю, ветераны особенно рады, ну, а самой главной, как мне кажется, для всех, здесь собравшихся, является та новость, что место в сенате штата, ранее принадлежавшее вашему покорному слуге, теперь перешло к хозяину этого дома. — Он протянул руку по направлению к Билли Ли и Патриции. — Сенатор Ли, подойдите сюда и произнесите речь!

В эту ночь Билли Ли и Патриция притащили свой матрас из трейлера в новый дом, проволокли его по лестнице и уложили в хозяйской спальне. Билли распахнул все окна, чтобы впустить в дом ночную прохладу, и они уснули друг у друга в объятиях.

Билли встал как раз в тот момент, когда солнце поднялось из-за дома над полями и лесами, и хотя он больше не был фермером, каким был его отец, он почувствовал, что вернулся к земле.

Он на цыпочках спустился по лестнице, подошел к трейлеру и там, порывшись в небольшом столе, нашел семейную Библию. Раскрыл ее на том листе, где находился сводный список всего их рода и водил по нему пальцем до того самого места, где была сделана запись о его браке с Патрицией, а дальше шло пустое место, оставленное для имени будущего ребенка.

Он вернулся в дом, прошел в свой новый кабинет и осторожно положил Библию на ореховую каминную доску. Затем он поднялся по лестнице, влез в постель, где спала его жена, и вскоре снова погрузился в сон.

День «бабьего лета» сменился прохладным вечером ранней осени 1962 года в штате Новая Англия. И когда солнце погружалось в море, небольшая группа людей придвинулась поближе к костру из выброшенного на берег топляка, который был разложен на пляже Гэй-Хед, остров Мартаз-Вайнярд. Женщины стали готовить моллюсков на пару, мужчины, как обычно, заговорили о политике.