Стюарт Вудс - Полицейская сага

Билли открыл шкафчик, встроенный в нижнюю часть книжного шкафа, и достал оттуда непочатую бутылку бренди. Он прятал спиртное не так тщательно, как Холмс, но все же не держал его открыто.

— Отец Патриции прислал нам целый ящик на Рождество. Он всегда посылает нам все загодя, с учетом расстояния. — Билли сломал печать и откупорил бутылку. — Это «Финь-шампань» 1928 года. Не будем ждать Рождества.

— Разделяю ваше нетерпение, — заявил Холмс, протягивая руку к рюмке. Он понюхал бренди и попробовал его. — Это определенно коньяк для пожилых, мой мальчик. Не знаю, созрел ли ты для него.

— Рискну, — произнес Билли, сел и отпил маленький глоточек.

— Что ж, теперь, когда вы открыли нам путь к погибели, направив этого цветного джентльмена руководить полицией…

— Ну, ну, ну! Для города это достойный шаг, и вы сами прекрасно это знаете.

Холмс отпил бренди.

— Полагаю, что да, но я знаю, к чему это ведет, и боюсь.

— Но ведь бояться нечего.

— Наверное, я боюсь перемен. Никогда не предполагал, что буду их бояться, тем более, таких, над которыми я властен. И это меня тревожит. Тревожит то, что, хотя контроль осуществляем мы, происходящее начинает само контролировать нас и подчинять нас себе. Впервые в жизни у меня появилось ощущение, что я должен бежать, чтобы угнаться за временем.

Билли поглядел в рюмку и понял, что логика Холмсу не поможет. Затронуто оказалось нечто фундаментальное.

— Вы поступаете правильно, — наконец проговорил он.

— Правильно, как я полагаю, при данных обстоятельствах. Думаю, что это лучшее, что следует делать, когда бежишь, чтобы поспеть за ходом событий. — Холмс глубоко вздохнул. — Ну, и как обстоят дела с Белым Домом?

— Дел-то не очень много, — ответил Билли. — Только крупные денежные поступления. Да еще весьма необычным порядком: Ну, а если этим пренебречь, то дела сводятся к одному визиту президентского помощника, Дэвида Кэсса, и собственноручному письму Кеннеди, тоже одному. Но все равно меня не покидает ощущение, будто заварилась какая-то каша.

— Не исключено, — довольно мрачно проговорил Холмс. — А все эта кампания в прессе: «Линдона на помойку!» Кто знает, а, может быть, так и надо…

— Видите ли, если бы он спросил у меня совета — но это вовсе не значит, что он его спросит, — я бы сказал: «Его стоит оставить».

— То же самое сделал бы и я, но я-то не Джон Кеннеди. Как и вы. Он может делать, что захочет, и никто не способен его остановить. Его переизберут с любым выбранным им вице-президентом. Кто в состоянии выиграть у него? Ричард Никсон? Барри Голдуотер? Непохоже. Но он раздражен тем, что ему не удается найти общий язык с процедурным комитетом Палаты представителей. Умение ладить с Конгрессом всегда считалось сильной стороной Линдона. Возможно, Кеннеди ставит ему в вину само возникновение подобной проблемы.

— Может быть. Однако, я полагаю, что они просто разные люди. Которым друг с другом неуютно. И думаю, что даже ваша текущая деятельность зависит от того, какие цели и задачи ставит перед собой нынешняя администрация. — Холмс вновь отпил коньяк. — Скажите, вы бы привезли Такера Уоттса, если бы не имели в виду то внимание, с которым за вашей деятельностью следит Белый Дом?

— Обязательно, — ни секунды не колеблясь, произнес Билли. — Потому что думаю, что он — настоящее приобретение для города и для штата. И если все получится, то этот пример покажет прочим маленьким городам и поселкам, что нечего бояться предоставлять черным ответственные муниципальные посты.

— А если не получится?

— Не думаю, что из этого возникла бы проблема. Небольшая кадровая неудача. Если, конечно, он не совершит чего-то по-настоящему предосудительного с общественной точки зрения. Допустим, окажется бесчестным или совершит откровенно глупый поступок. Вот это, бесспорно, может отбросить нас назад.

— Это, бесспорно, отбросит вас назад. Выборы уже на носу. Вы не можете позволить себе публичный провал. Вот почему я навел дополнительные справки по поводу майора Уоттса.

Билли удивленно посмотрел на Холмса, он весь напрягся.

— Как вам удалось это сделать? И, самое главное, что вам удалось выяснить?

— Друг из сенатского аппарата Дика Расселла переговорил с одним человеком из Пентагона, и тот порылся в его личном деле.

— И?

— Похоже, Такер Уоттс в молодые годы приносил много хлопот своему подразделению. Он ведь поступил на службу в качестве помощника по кухне и даже не проходил основного курса боевой подготовки. Всегда был источником неприятностей и скандалов. Вечно ввязывался в драки. К счастью, в армии не обращают особого внимания, когда черные дерутся друг с другом. Он ухитрился ни разу не попасть на гауптвахту, но ему дважды ломали кости: один раз капрал, другой раз сержант. И лишь когда разразилась война и была создана негритянская боевая часть, он, похоже, взял себя в руки. С этого времени его послужной список становится блестящим. Все прежние неприятности были забыты, ибо в его подразделении требовались люди, способные вести за собой других. Ну, а после проведенной Трумэном десегрегации вооруженных сил, его уже можно было заслуженно повышать в званиях.

Билля вздохнул с облегчением.

— А я-то уж подумал, что вы раскопали что-нибудь по-настоящему скверное.

— Нет, похоже он и на деле тот, кто знаком нам лишь по документам. Я возлагаю на него большие надежды. Хотя, по правде говоря, меня не особенно радует предстоящая необходимость сообщить шести молодым белым полицейским, что у них будет новый, черный начальник. Все они, однако, служили в армии. Надеюсь, что это поможет им приспособиться к ситуации.

В дверь позвонили. Патриция, которая, по-видимому, дремала в кресле, встала на звонок.

— Пойду открою.

Билли шлепнул ладонью по колену.

— Это, должно быть, репортер — новый руководитель корпункта «Нью-Йорк Таймс» в Атланте. Я сказал ему, что он может заехать ко мне сегодня днем, и совершенно об этом забыл. Триш, его зовут Джон Хауэлл.

Патриция вышла из комнаты и вскоре вернулась в обществе стройного, светловолосого мужчины не старше тридцати лет. Билли представил собравшихся друг другу.

Холмс пожал руку молодому человеку.

— Ладно, джентльмены, оставляю вас. В дождливый день старикам хочется спать.

Патриция пошла провожать его, а Билли усадил журналиста в кресло и предложил ему кофе и бренди. Тот не отказался ни от кофе, ни от бренди.

— Погода у вас больше похожа на нью-йоркскую, чем я предполагал, переезжая в Джорджию, — проговорил он.

— И давно вы тут?

— Всего пару недель. Я вам очень благодарен за то, что приняли меня в воскресенье. Я ездил в Коламбус по другому делу и заехал к вам на обратном пути.

— Не стоит благодарности.