Реймонд Хаури - Убежище

— Мы так и не знаем, объявились ли похитители, — заметила она.

— Ничего, объявятся, не сейчас, так позже. Мы устроим еще одну пресс-конференцию, сообщим о поимке контрабандистов и с помощью книги подцепим их на крючок. Не волнуйтесь, они обязательно позвонят. Я об этом позабочусь.

Машинально кивнув, Миа опять уставилась в иллюминатор и отдалась тревожным размышлениям.

Через минуту голос Кирквуда вывел ее из задумчивости:

— В чем дело?

Миа повернула к нему утомленное лицо.

— Просто не верится, что мы имеем дело с такой необыкновенной идеей… Что это вообще возможно! — Она тряхнула головой. — Похоже на кольцо Фродо. Искушать человека своей властью над природой, обещанием вечной жизни. Играть с нашими сердцами, так легко поддающимися совращению!

Кирквуд задумчиво поджал губы:

— Я бы вовсе не назвал это совращением. Смерть отнимает у человечества множество талантливых людей. И мудрых.

Пока самолет летел сквозь облака, они разговорились о последствиях предполагаемого продления жизни на сотни лет, о катастрофических сдвигах, которые могут произойти на земном шаре. Ясно, что сразу же возникла бы проблема перенаселения Земли. С первого появления гоминида потребовалось восемьдесят миллионов лет, чтобы в 1800-х годах население достигло миллиарда человек. Более чем через сто лет, в 1930-м году, оно достигло уже двух миллиардов, но с тех пор приблизительно каждые пятнадцать лет увеличивалось на целый миллиард! Рост происходил в основном за счет менее развитых стран; в более развитых странах рождаемость едва обеспечивала существующую численность населения. Но когда на Земле станут одновременно жить пять поколений каждой семьи, им потребуется гораздо больше природных ресурсов, продуктов питания и жилья. На социальное и пенсионное обеспечение потребуются трудно представимые средства. А главное — коренным образом изменятся отношения между людьми.

Брак — сохранит ли этот институт прежнее значение, если никому и в голову не придет жить с одним и тем же партнером пару сотен лет? Дети — как они будут воспитываться, как будут относиться к родителям? Те же проблемы возникнут и с работой. Что станет с такими понятиями, как карьера, пенсионный возраст? Придется ли человеку трудиться всю его долгую жизнь? Наверное. Но сумеют ли они свыкнуться, смириться с этой мыслью? В старых фильмах часто возникала тема молодежи, которая не может найти себе место в обществе. А что ждет молодежь в воображаемом будущем? Сможетли молодой человек хоть когда-нибудь продвинуться по служебной лестнице, если представители старшего поколения так долго будут сохранять трудоспособность? Или взять судебную систему. Удержит ли человека от преступления перспектива провести в заключении тридцать лет, когда средняя продолжительность жизни будет составлять лет двести — триста?

Чем дольше они обсуждали эту тему, тем яснее становилось Миа: если идея долголетия осуществима, то буквально каждый аспект современной жизни должен будет подвергнуться кардинальному пересмотру. До сих пор она рассматривала эту идею лишь с теоретической точки зрения, но сейчас, когда она думала о ней как о реальной, ей представлялись поистине пугающие перспективы.

— Мы будем жить в «постчеловеческой» эре, — говорил Кирквуд. — И это пугает людей, принадлежащих к консервативным и религиозным кругам. Но их страх неоправдан. Это же не произойдет за одну ночь. Изменения будут происходить постепенно. Если когда-нибудь будет открыто средство против старения, то о нем будет объявлено, и люди просто не станут стареть. Или будут стареть, но очень медленно. И постепенно люди к этому приспособятся, адаптируются. Ведь мы и сейчас во многом отличаемся от людей, живших столетия назад. По сравнению с ними мы уже «постлюди». И по-моему, мы весьма недурно привыкаем к тому, что люди стали жить дольше, к прогрессу в области медицины, к различным техническим новинкам.

Но ведь здравый смысл и благо людей не всегда играют главную роль. Боязнь перемен и покровительственная, надменная и епископальная точка зрения на человека уже объединили свои усилия и стремятся задушить это открытие. Помимо ограничивающего влияния догматического, консервативного мышления, власть имущих пугают предстоящие расходы — при этом они забывают об огромных средствах, которые затрачиваются на лечение хронических старческих заболеваний — и организационные изменения, которые повлечет за собой продление срока жизни. Крупные фармацевтические концерны удовлетворяет то, что мы стареем и слабеем — им нужно постоянно продавать свои лекарства против множества болезней. Не менее выгодна и торговля кремами против морщин, пищевыми добавками и гормонами, на деле не помогающими, — она приносит прибыль в шесть миллиардов в год!

Обычно, — в заключение сказал Кирквуд, — против этой идеи выступают или глубоко религиозные люди, или философы, которые далеки от реальной жизни. Они сравнивают человека с распустившимся цветком, используют другие, лишенные смысла аналогии, стремясь подчеркнуть торжество смерти, цитируют древнегреческих и древнеримских мыслителей и непременно Библию. С их точки зрения, смерть человека определяет всю его жизнь. А я бы сказал как раз наоборот. Жизнь определяется страстным стремлением избегнуть смерти. Вот что делает нас людьми. Вот почему у нас существуют врачи и больницы. Мы единственные представители животного мира, которые знают — они смертны. У нас и только у нас есть способности, возможности, интеллект, осознание своего смертного конца, рождающие в нас страстное желание избегнуть его. С первых дней своего появления на земле человек стремился победить смерть! Его стремление теснейшим образом связано со всем процессом эволюции человека.

Миа кивнула и возбужденно спросила:

— И чтобы освободить маму, мы должны будем отдать все какому-то извергу, нравственному уроду?!

Кирквуд напряженно всматривался в возмущенное лицо девушки.

Он и сам об этом думал.

Ему неприятно было обманывать ее и оттягивать неизбежное. Он хотел рассказать ей всю правду, но каждый раз его что-то останавливало. Он знал — он выполнит свой долг во что бы то ни стало. И все-таки ему трудно открыть ей все.

Ему нужно многое подготовить для этого.

Его замешательство усиливало знакомство с досье хакима. Кирквуд прилетел в Бейрут с четким заданием — помочь вернуть Эвелин, стараясь не выдать тайну. Участие хакима в похищении спутало ему все карты. От его руки погибли мученической смертью множество невинных людей, такая же страшная судьба ожидала и других. Его необходимо остановить.

Кирквуд с партнерами единодушно приняли решение. Благородная цель перевешивала все другие соображения. Включая освобождение Эвелин и сохранение тайны.