Гарольд Роббинс - Наследники

— Рост — это от Бога.

— Я ненавидела бы его, будь он великаном, У него одна цель — использовать тебя.

— А у кого — нет? — я повернулся к зеркалу, довязал галстук. — Это моя работа. Служить людям.

— О господи, какое благородство! — она пренебрежительно фыркнула. — Похоже, ты начинаешь верить бредням моего папаши. Он-то частенько заявляет, что президент телевещательной компании — слуга народа.

— И все же моя работа — не самая худшая, — я надел пиджак. — Ты одеваешься или собираешься просидеть весь вечер с голыми титьками?

За круглым столом в «21» мы сидели ввосьмером. Сэм Бенджамин и его жена Дениз, Джек Сейвитт и актриса, интересы которой он представлял, Дженнифер Брейс, свояк Сэма с женой, имя которой я смог запомнить лишь через три недели, и мы с Барбарой.

Я оглядел стол. Сэм был в ударе. Показывал один из своих фокусов. Стодолларовый банкнот внезапно исчезал в его руках, а потом оказывался то в декольте актрисы, то в портсигаре Барбары. И Барбара, похоже, веселилась от души. Во всяком случае, смеялась громче всех. Но она видела эти фокусы впервые.

Я улыбнулся про себя. Сэм обожал фокусы. Иной раз я задавался вопросом, а кто он на самом деле — фокусник, актер, рекламный агент или сочетал в себе качества всех троих. И по мере того, как наши отношения становились все более близкими, я склонялся к последнему.

А познакомились мы следующим образом. Как-то раз, выходя после ленча из Норвежского зала в «Уолдорфе», мы увидели странную процессию, направляющуюся в Имперский зал. Четверо охранников в форме агентства Бринкса с пистолетами в руках, за ними еще двое, несущие здоровенный алюминиевый сундук с двумя позолоченными замками, в арьергарде — вторая четверка тоже с пистолетами.

— Что происходит? — спросил я.

— Сейчас выясню. — Джек поспешил к Имперскому залу, переговорил со швейцаром, вернулся.

— Презентация. Какой-то новый продюсер пригласил прессу и владельцев кинотеатров чуть ли не всей страны, чтобы показать, как надо продавать картину.

Я оглядел толпящихся у дверей Имперского зала. Пожалуй, тут были все акулы кинопроката.

— На обычную презентацию их не выманишь, — заметил я.

— Это точно. Но мне сказали, что в этом сундуке миллион долларов.

— Так пойдем посмотрим, — предложил я.

В дверях нас никто не остановил. Все смотрели на стоящий на столе сундук.

Я огляделся. Стены украшали десятки плакатов. Картинки разнились, слова оставались неизменными.

САМЮЭЛЬ БЕНДЖАМИН ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

«ИКАР»

ФИЛЬМ, ГАРАНТИРУЮЩИЙ МИЛЛИОН ДОЛЛАРОВ

Я улыбнулся. По крайней мере, этот продюсер не собирался клясть телевидение за то, что оно отбирает зрителя у кинотеатров. Он пришел, чтобы бороться за свой фильм. Понравились мне и фотографии. На одной полуодетый мужчина с рельефной мускулатурой, одной рукой обнимал почти что голую девицу, а другой отражал удар меча. На другой тот же мужчина взлетал над сражающимися воинами на могучих крыльях.

— Дамы и господа! — прогремело из динамиков.

Все взоры устремились к сцене. Тут я впервые увидел его. Небольшого росточка, с широченными плечами, этакий квадрат в черном костюме и белой рубашке. С черными волосами и мясистым, блестящим от пота лицом.

— Большинство из вас не знает меня. Я Сэм Бенджамин. Практически никто из собравшихся здесь не видел моей картины. Называется она «Икар». Но одно я вам пообещаю прямо сейчас, — он вытер лицо носовым платком. — После презентации вы запомните и меня, и фильм.

По его знаку охранники подняли сундук и направились к сцене. Из кармана Бенджамин извлек большущий золотой ключ, поочередно открыл оба замка, отступил назад.

Охранники знали, что от них требуется. Они подняли сундук и перевернули его. Водопад тугих пачек вылился на стол, места не хватило, пачки посыпались на пол. Казалось, денежный поток никогда не кончится. Толпа ахнула.

Я повернулся направо, налево. Никто не мог оторвать взгляда от груды денег. Потом я посмотрел на маленького человечка на сцене. Более он не казался маленьким.

Наоборот, стал выше многих. И последняя его фраза полностью соответствовала действительности. Такое не забывается.

— Пошли, — прошептал я Джеку.

Он повернулся ко мне, когда мы вышли в вестибюль.

— Этот парень — чокнутый. Рискнуть миллионом долларов. А что, если…

— Наведи о нем справки, — оборвал я его — Ты серьезно?

Я кивнул.

— Естественно.

На такие выдумки способны лишь два типа людей. У кого есть все, и те, кому нечего терять, а потому они рискуют всем. И для них не имело значения, повернется к ним фортуна лицом или нет. Мужества и решительности этому парню хватало с лихвой.

То, что я узнал, еще более заинтриговало меня, а потому следующим утром я поехал в его контору. Четыре комнаты в одном из административных зданий в Рокфеллеровском центре. Там носились люди, теснились столы, на полу валялись бумаги.

Я стоял посреди этого водоворота, с любопытством наблюдая за происходящим. Но довольно быстро ко мне подошел мужчина. Как Я потом узнал, Роджер Коуэн, свояк Сэма, финансировавший все его затеи.

— Вы владелец кинотеатра или коммивояжер? — спросил он.

— Пожалуй, и тот, и другой.

— Уточните, пожалуйста, вы хотите что-то купить или продать?

— Купить.

Тут его губы разошлись в улыбке.

— В таком случае, прошу в кабинет. Мистер Бенджамин незамедлительно примет вас.

Когда мы вошли. Сэм разговаривал по телефону. Коротко глянул на меня и знаком предложил мне сесть.

Роджер торопливо убрал лежавшие на стуле бумаги.

— Договорились, — бросил Сэм в трубку. — Вам остается пятьдесят процентов дохода от показа фильма, и я плачу до тысячи долларов в неделю на рекламу.

Он положил трубку и перегнулся через стол, протягивая мне руку.

— Сэм Бенджамин.

Я пожал руку. Крепкую и мускулистую. Сэм только казался толстяком. На самом же деле под костюмом бугрились мышцы.

— Стивен Гонт.

Он воззрился на меня.

— Тот самый Стивен Гонт?

Я кивнул.

— Каким ветром вас сюда занесло?

— Вам нужны деньги. Они у нас есть.

— Я не знаю, кто сказал вам об этом, но это все ложь.

Мы в полном порядке.

Я поднялся.

— Тогда я попусту потратил время.

— Подождите. Ну куда вы так спешите? С чем вы пришли? Говорите прямо.

— Двести тысяч долларов за показ вашего фильма по ти-ви.

— Это невозможно. Если об этом узнают, владельцы кинотеатров устроят мне бойкот.

— Деньги сейчас, сообщение о сделке — через два года. К тому времени фильм уже окупится.

— Вы принесли чек? — он улыбнулся. — Сегодня мне нужно внести арендную плату за помещения, а не то нас выкинут на улицу.

Мы отказались от предложения подвезти нас до дома и пошли пешком, наслаждаясь теплой летней ночью. Пересекли Пятую авеню, постояли у витрин Сакса. Ярко освещенных, наполненных спортивными товарами. Я повернулся к Барбаре.