Хуан Гомес-Хурадо - Эмблема предателя

- О, Клаус! Это что, новое пополнение?

Помощник Клауса вернулся с привратником, но с ними шел также пожилой лысый мужчина низкого роста, в круглых очках и с кожаным саквояжем, именно он и обратился к угольщику шутливым тоном.

- Нет, герр Финкен. Это всего лишь парень, который ищет работу, но он уже уходит.

- А на лице у него следы этого ремесла.

- Он решил себя попробовать в деле. Что вы хотели предложить?

- Видите ли, Клаус, у меня есть другие дела, и я подумал, что заплачу за уголь за целый месяц. Это весь груз?

- Да, я загрузил две тонны, до последней унции.

- Я вам полностью доверяю, Клаус.

Услышав эти слова, Пауль развернулся. Он только что понял, в чем заключается главный капитал угольщика.

Доверие. И черт возьми, он сможет превратить его в деньги.

"По крайней мере, если меня выслушают", - подумал он, снова приблизившись к мужчинам.

- Хорошо, значит, если вам это не доставит неудобств... - проговорил Клаус.

- Минуточку!

- Можно узнать, что ты здесь делаешь, парень? Я же сказал, что ты мне не нужен.

- Я вам понадоблюсь, если у вас будет вторая повозка.

- Ты что, дурак? Нет у меня другой повозки! Простите, герр Финкен, этот помешанный прицепился ко мне на улице.

Помощник угольщика, уже некоторое время недоверчиво рассматривающий Пауля, шагнул к нему, но Клаус жестом его остановил. Он не хотел устраивать сцену на глазах у клиента.

- А если я раздобуду средства, чтобы купить вторую повозку? - спросил Пауль, отпрянув от помощника и в то же время стараясь сохранять достоинство. - Тогда вы меня наймете?

Клаус почесал затылок.

- Ну, наверное, да, - с неохотой согласился он.

- Хорошо. Не могли бы вы сказать мне, какую прибыль вы получаете?

- Как и все, парень. Честные восемь процентов.

Пауль сделал быстрые подсчеты.

- Герр Финкен, вы согласились бы заплатить герру Графу прямо сейчас тысячу марок вперед взамен на снижение цены угля на четыре процента в течение года?

- Это приличная сумма, парень, - сказал Финкен.

- Да что ты такое говоришь, мальчик? Я не беру с клиентов деньги вперед.

- Вообще-то это очень соблазнительное предложение, Клаус. Для дома это будет неплохой экономией, - ответил старый администратор.

- Видите? - триумфально воскликнул Пауль. Нужно просто сделать такое же предложение еще шести клиентам. И все они согласятся. Я заметил, что люди верят вам на слово.

- Это точно, Клаус.

Угольщик на миг расправил грудь, как павлин, хотя тут же вернулся к своему ворчанию.

- Но если прибыль уменьшится, то на что я буду жить? - спросил он, ни на минуту не прекращая трезво оценивать это дело.

- С двумя повозками ваша работа пойдет вдвое быстрее. Вы заработаете больше денег. И две повозки с вашим именем будут разъезжать по всему Мюнхену.

- Две повозки с моим именем...

- Конечно, поначалу будет немного тяжело. К тому же вам ведь придется платить еще одно жалование.

Угольщик посмотрел на администратора, и тот улыбнулся.

- Ради бога, Клаус, если вы не возьмете этого парня, то его возьму я. У него прямо золотая голова, предпринимательская жилка.

- Ладно, парень. Считай, что я тебя взял. Но имей в виду, если идея не пойдет, я порежу твою шкуру на ремешки.

Клаус возил с собой Пауля до конца рабочего дня и предоставил ему разговаривать с администраторами домов. Из десяти первых семеро согласились на предложение, и только четверо потребовали письменную гарантию.

- Мне кажется, у вас будет повозка, герр Граф.

- Во всяком случае, теперь у нас чертова уйма работы. А тебе придется искать новых клиентов.

- А я думал, что вы...

- Да ничего подобного, дружок. Я вижу, что ты хорошо ладишь с людьми, хоть и немного застенчивый, совсем как моя славная тетя Ирмушка. Думаю, у тебя всё получится.

Пауль некоторое время молчал, размышляя над событиями этого дня, а потом снова обратился к угольщику.

- Мне бы хотелось задать вам один вопрос.

- И какого дьявола ты хочешь знать? - нетерпеливо спросил Клаус.

- У вас в самом деле столько тетушек, герр Граф?

Угольщик закатился громовым хохотом.

- У моей матери было четырнадцать сестер, парень. Хочешь, верь, хочешь - нет.

Когда Пауль занялся поставками угля и поиском новых клиентов, дело начало процветать. Молодой человек вез нагруженную повозку от угольных складов у берега Изара до того дома, где Клаус и Хульберт - так звали немого помощника - занимались разгрузкой. Сначала он чистил лошадей и давал им воду в ведре, потом менял животных и запрягал свежую пару в только что прибывшую повозку.

Затем он помогал остальным побыстрее разгрузить повозку. Сначала ему было трудно, но потом он привык, его плечи стали шире, и он смог грузить огромные корзины. Закончив в этом доме, Пуаль снова гнал лошадей на склад, весело напевая, а угольщик с помощником тем временем направлялись к другому дому.

Илзе, в свою очередь, помогала хозяйке пансиона, где они жили, а в обмен та сделала небольшую скидку в оплате, что было весьма кстати, потому что жалования помощника угольщика едва хватало на двоих.

- Я бы с радостью снизила оплату больше, герр Райнер, но мне особо и помощь-то не нужна, - сказала ему хозяйка.

Пауль кивнул, понимая, о чем та говорит - его мать не сильно ей помогала. Другие жильцы пансиона перешептывались, что Илзе иногда застывает посреди коридора во время уборки или на кухне с наполовину очищенной картошкой, сжимая в руке швабру или нож и глядя в пространство.

Обеспокоенный Пауль поговорил с матерью, но она всё отрицала. Когда Пауль стал настаивать, Илзе частично призналась.

- Возможно, в последнее время я стала немного рассеянной. Слишком много переживаний, - сказала мать, ласково проведя по его лицу.

"Это лишь вопрос времени, - подумал Пауль. - Плохи дела".

Однако он подозревал, что мать скрывает что-то еще. Он собирался выяснить правду о смерти отца, но не знал, с чего начать. Невозможно было приблизиться к фон Шрёдерам, по крайней мере, пока они пользуются благосклонностью судьи. Они могли бы бросить Пауля в тюрьму в любой миг, а он не смел рисковать, когда мать в таком состоянии.

Эта проблема снедала его по ночам. Сейчас он хотя бы мог грезить, не боясь разбудить мать, потому что они впервые в жизни спали в разных комнатах. Пауль переехал в комнату на втором этаже, хоть и тесную, но зато он мог наслаждаться одиночеством.

- Никаких девушек в комнатах, герр Райнер, - повторяла хозяйка по меньшей мере раз в неделю. И Пауль, обладающий воображением и желаниями шестнадцатилетнего подростка, находил время, чтобы пофантазировать и на эту тему.

В следующие месяцы Германия снова возродилась, как и Райнеры. В конце июня 1919 года новое правительство подписало Версальский договор, в котором единственной виновницей войны была названа Германия, и ей присудили выплату огромных репараций. На улицах росло подспудное возмущение тем унижением, которому подвергла немцев Антанта, но в основном люди наконец-то вздохнули спокойно. В середине августа вступила в действие новая конституция.