Майкл Коннелли - Черный лед

— Либо боялся, что его убьют, — тихо закончила Тереза.

Босх удовлетворенно крякнул.

— Как минимум Мур понял, что слишком глубоко копнул. Что попал в беду и ему грозит опасность.

— Господи!.. — прошептала Тереза.

Босх приблизился к ней и, низко наклонившись, подал бокал с вином.

— Расскажи мне о вскрытии. Ты должна, Тери. Ведь ты сама видишь — что-то здесь неладно. Я читал дерьмовый пресс-релиз, опубликованный управлением. «Вскрытие не дало решающих аргументов в поддержку официальной версии случившегося…» Что за чушь собачья? С каких пор ты не в силах определить, сам ли человек убил себя выстрелом в упор или нет? Расскажи мне все, Тереза. Может, тогда мы вместе что-нибудь придумаем, поймем, как нам быть.

Тереза передернула плечами и покачала головой, но Босх понял, что она готова поделиться с ним своими сомнениями.

— Они объяснили мне, потому что я не была на сто процентов уверена… Гарри, ты не должен никому говорить, откуда у тебя эти сведения! Не должен!..

— Не беспокойся, на тебе это никак не отразится. Если мне и придется использовать эту информацию, то лишь для того, чтобы помочь нам. Тебя это не коснется, обещаю.

— Мне велели ни с кем не обсуждать того, что я узнала, поскольку я, видишь ли, и сама была не совсем уверена. Этот заместитель начальника управления, этот Ирвинг, этот наглый хрен с изюмом, прекрасно знал, что делает. Он постоянно напоминал: окружная комиссия очень скоро будет решать вопрос о моем назначении и о том, что на должность руководителя лаборатории может быть назначен только человек, имеющий понятие о служебной тайне. Ирвинг даже перечислил своих друзей, которые заседают в этой драной комиссии. Боже, как мне хотелось схватить скальпель и…

— Не думай об этом. Скажи лучше, в чем ты не была уверена на сто процентов?

Тереза одним глотком осушила свой бокал, и Босх наконец узнал всю историю. Вскрытие началось как обычно, но кроме Шихана и Частина — двух следователей, которым было поручено расследование, — анатомичку почтил своим присутствием заместитель начальника полиции. Он попросил немедленно вызвать технического сотрудника лаборатории, чтобы тот скорее снял отпечатки пальцев.

— Разложение зашло так далеко, — рассказывала Тереза, — что мне пришлось спрыснуть кончики пальцев спецотвердителем. Только после этого Коллинз, мой лаборант, снял отпечатки. Сличение он провел тут же, потому что Ирвинг приволок с собой личное дело. Отпечатки совпали на сто процентов. Это был Мур.

— А как насчет зубов?

— С зубами было трудно. Целых осталось совсем мало. Мы сравнивали обломок резца, найденный в ванной, с записями о стоматологическом лечении, которые тоже принес Ирвинг. У Мура был запломбированный канал. В этом зубе тоже. Еще одно совпадение.

Потом Тереза сказала, что вскрытие она начала сразу после того, как установили личность по отпечаткам. Очевидное тут же подтвердилось: выстрел в упор из двуствольного дробовика был смертельным. Смерть наступила мгновенно. И только в процессе исследования отделенных от тела органов она начала сомневаться, действительно ли это было самоубийство.

— Сила выстрела была такова, что привела к полному краниальному смещению, — объясняла Тереза. — Согласно установленному порядку мы обязаны провести подробное исследование всех жизненно важных органов, в том числе мозга, однако проблема заключалась в том, что из-за значительной площади поражения мозг почти полностью разрушился. Мне сказали, что картечины вылетели сразу из двух горизонтально расположенных стволов, и это было видно, поскольку район наибольших повреждений имел эллиптическую форму, вытянутую в горизонтальной плоскости. Вместе с тем значительная часть лобных долей и соответствующая им часть черепа не пострадали, хотя и сместились. Понимаешь, что я имею в виду? Согласно схемам места происшествия, все произошло в ванной. Это… не слишком странно? Ты ведь, кажется, знал его…

— Не очень близко. Продолжай.

— В общем, я исследовала то, что осталось от мозга, не ожидая найти ничего нового или противоречащего уже известному мне. Но я ошиблась. На лобных долях я увидела следы кровоизлияния, расположенные в точке прилегания мозга ко внутренней поверхности черепного свода. — Тереза отпила глоток вина из бокала Босха и тяжело выдохнула, словно отгоняя демонов сомнения. — Именно в этом, Гарри, и заключалась самая главная проблема.

— Почему? Объясни, почему?

— Ты говоришь точь-в-точь как Ирвинг. Объясни да объясни… Это же очевидно! Ну ладно, слушай. Все это выглядит довольно странно по двум причинам. Значительное мозговое кровоизлияние в случае мгновенной смерти, когда мозг отделяется от тела за доли секунды, необычно само по себе. Впрочем, об этом можно спорить, и эту честь я оставляю Ирвингу. Но вот другая причина… Тут уж не поспоришь. Короче, подобное кровотечение однозначно указывает на травму, полученную в результате контрудара. Лично я в этом ничуть не сомневаюсь.

Гарри постарался припомнить все сведения из области анатомии и физиологии, полученные им за десять лет полицейской службы, поскольку он частенько присутствовал при вскрытиях. Травмой в результате контрудара называлось повреждение мозга в точке, противоположной месту удара. При ударе по голове мозг, представляющий собой студнеобразную коллоидную структуру, заполняющую череп, по инерции врезался в противоположную стенку черепа, поэтому сильный удар, например, слева, больше всего вредил правой половине мозга. В случае с Муром повреждение, описанное Терезой, означало только одно: перед смертью Кэл получил сильный удар по затылку. Выстрел в лицо не мог привести к ревертивному повреждению лобных долей.

— А не может быть так, что… — Гарри умолк на полуслове. Он вдруг забыл, о чем собирался спросить. Ему страстно хотелось курить, и он достал новую пачку. — Что же случилось? — спросил он, открывая сигареты.

— Когда я стала объяснять, что именно обнаружила, Ирвинг напрягся и начал спрашивать, уверена ли я, можно ли считать это доказанным на сто процентов, не слишком ли мы торопимся и так далее и так далее… И все мне сразу стало ясно. Ну не хотел он, чтобы этот случай вдруг оказался чем-то другим! Не самоубийством. Как только я высказала свои сомнения, Ирвинг пробормотал, что не надо, дескать, забегать вперед и спешить с выводами. Необходимо двигаться медленно — семь раз отмерить, а потом… еще семь раз. По его словам выходило, что управление слишком взбудоражат наши открытия, поэтому следствие должно продвигаться медленно, корректно, скрупулезно. Это его подлинные слова. Вот ведь жопа!..

— Не буди лихо, пока спит тихо, — вставил Босх.

— Вот именно. Поэтому я спокойненько заявила им, что не могу подтвердить версию о самоубийстве. А потом… потом они убедили меня, что считать убийство Мура доказанным тоже нет достаточных оснований. Вот почему объявили, что результаты вскрытия не вполне определенные. Этакий компромисс. Пока… Из-за этого я и чувствую себя так, словно в чем-то виновата. Точнее, из-за этих подонков.