Майкл Коннелли - Черный лед

— Это поступило вчера из консульства на Ольвера-стрит.

Бумага, которую Гарри держал в руках, оказалась фотокопией телекса, направленного в консульство офицером судебной полиции Мексики Карлосом Агильо. Телекс был написан на английском, и Босх прочел:

Просьба оказать содействие в поиске информации, касающейся местонахождения гражданина Мексики, поденного рабочего пятидесяти пяти лет по имени Ферналь Гутьерес-Лоса, исчезнувшего в Мехикали 17 декабря сего года.

Приметы: рост 5 футов 8 дюймов, вес — 145 фунтов. Глаза темно-карие, волосы темно-каштановые, с проседью. На правой стороне груди синяя татуировка с изображением призрака — эмблемы рабочего поселка, баррио, известного как Город Погибших Душ.

Все сведения просьба сообщить в Мехикали по телефону 57-20-13 Карлосу Агильо.

Дойдя до конца страницы, Босх перечитал телекс еще раз. Информации в нем было негусто, но этого вполне хватало. Ферналь Гутьерес-Лоса исчез в Мехикали 17 декабря, а на следующий день, ранним-ранним утром, тело неопознанного «Хуана», получившего порядковый номер шестьдесят семь, нашли в Лос-Анджелесе. Для страховки Босх просмотрел и другие два рапорта, принесенные Капетильо, но оба они касались мужчин слишком молодых. Поскольку они не соответствовали по возрасту его «Хуану», Босх отложил эти рапорта и сразу вернулся к первому документу. Особенно заинтересовала его татуировка.

— Думаю, это то, что надо, — сказал он. — Могу я получить копию?

— Конечно. Если хотите, я позвоню в Мехикали. Может, они пришлют отпечатки.

— Нет, пока не надо. Я должен проверить еще несколько деталей, — ответил Босх, желая, чтобы участие Капетильо ограничилось уже оказанной им помощью. — Вот что еще меня интересует, — продолжил Гарри. — Не знаете ли, что такое Город Погибших Душ? О нем упоминается в связи с татуировкой — якобы это его эмблема.

— Я мог бы, пожалуй, объяснить… В данном случае татуировка — эмблема баррио, рабочего поселка, откуда родом Гутьерес-Лоса. Судя по этой татуировке, он жил в Городе Погибших Душ. Очень многие обитатели подобных поселков делают себе татуировки — как бы помечают сами себя. У нас эту функцию выполняют настенные рисунки — граффити. Мексиканская полиция прекрасно разбирается в том, у какого баррио какая эмблема. В Мехикали такие штуки в порядке вещей. Если вы свяжетесь с этим Агильо, он расскажет вам подробнее. Думаю, перешлет вам и фотографии, если понадобится.

Босх молчал, притворяясь, будто перечитывает консульское уведомление. «Город Погибших Душ, — думал он. — Призрак, привидение…» Несколько раз Босх мысленно поворачивал эти слова так и эдак, словно мальчишка, который нашел бейсбольный мяч и вертит его в руках, проверяя, насколько он изношен. Вдруг ему вспомнилась татуировка на руке Мура — ухмыляющийся дьявол с нимбом святого. Может, она тоже относится к какому-нибудь баррио в окрестностях Мехикали?

— Вы говорите, что копы в тех краях изучают местные татуировки?

— Верно. Это один из немногих вопросов, в котором они разбираются более или менее прилично.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду… Вам никогда не приходилось бывать в тех местах по служебной надобности? Это же страна «третьего мира»! Тамошний полицейский… гм-м… аппарат, если его можно так назвать, весьма примитивен, особенно по нашим понятиям. Меня ничуть не удивит, если у них не окажется даже отпечатков пальцев этого человека. Любопытно, как они вообще сподобились прислать запрос в свое консульство. Должно быть, у этого Агильо такой же фантастический нюх, как и у вас.

Босх в последний раз бросил взгляд на плакат на стене, поблагодарил Капетильо за помощь, быстро скопировал телекс и ушел.

Входя в лифт, чтобы спуститься вниз, Гарри увидел в кабине Шихана. Лифт был переполнен, а детектив стоял в самой глубине, поэтому им не удалось перемолвиться ни словом, пока оба не вышли на третьем этаже.

— Привет, Фрэнки! — сказал Босх. — Не привелось нам поболтать в рождественскую ночь…

— Что ты здесь делаешь, Гарри?

— Тебя жду, что же еще. Опаздываешь, или теперь ты отмечаешь приход на пятый этаж?

Это была явная шпилька в адрес Шихана, поскольку именно на пятом этаже располагался отдел внутренних расследований. Вместе с тем Гарри давал понять детективу, что имеет представление о плясках вокруг дела Мура. Когда он вошел в лифт на четвертом, Шихан ехал сверху, то есть либо с пятого этажа, либо с шестого, где помещался кабинет Ирвинга. Возможно, впрочем, детектив побывал в обоих местах.

— Не задирайся, Босх. Я задержался потому, что был занят, за это тебе — отдельное спасибо.

— Что ты имеешь в виду?

— Да, собственно, ничего. Кстати, мне совсем не хочется, чтобы меня видели здесь с тобой. Ирвинг дал мне особые указания на твой счет. Ты не участвуешь в этом расследовании. В ту ночь ты действительно немного помог, но на этом все должно закончиться.

Тон Шихана решительно не понравился Босху. Насколько он знал, раньше для Фрэнки не существовало авторитетов.

Они все еще стояли в коридоре, ведущем в помещения ОРГУ, и Босх предпринял еще одну попытку выяснить, в чем дело.

— Ладно тебе, — сказал он. — Пошли выпьем по чашечке кофе, и ты расскажешь мне, какая муха тебя укусила.

— Никакая муха меня не кусала. Ты что, забыл, как мы вместе работали? Я знаю тебя как облупленного, Босх: стоит тебе на чем-то зациклиться, и тебя уже не свернуть. Я просто объясняю тебе положение вещей. Ты побывал на месте, когда мы его нашли, и на этом — все. Точка. Возвращайся к себе в Голливуд.

Босх шагнул к Шихану и, слегка понизив голос, проговорил:

— Но мы оба знаем, что на этом ничего не закончилось. И не закончится, как бы вы ни старались. Если угодно, передай мои слова Ирвингу.

Шихан пристально смотрел на него, и Босх видел, как тает его решимость.

— Ну хорошо, Гарри, идем, хотя я уже предчувствую, как буду клясть себя за это потом.

Они прошли в отдел к рабочему месту Шихана, и Босх тут же уселся на похищенный у соседнего стола стул. Шихан снял куртку и повесил ее на распорку на стоячей вешалке у входа. Опустившись на свое законное место, он поправил наплечную кобуру, сложил руки перед собой и заговорил:

— Так ты хочешь знать, где я провел все утро? Изволь… Я уламывал твою Терезу, чтобы она сохранила в тайне кое-какие подробности по крайней мере еще несколько часов. Похоже, вчера вечером у нас произошла утечка информации, а уже сегодня утром Ирвингу начали звонить из газет и требовать комментариев по делу об убийстве полицейского. Ты, разумеется, ничего об этом не знаешь и, уж конечно же, не имеешь к этому никакого отношения, верно?

— Скажу только одно, — ответил Босх. — Побывав в мотеле, я очень долго размышлял о месте происшествия и о том, почему результаты вскрытия не дали «решающих доказательств официальной версии», как говорилось по радио. Иными словами, я больше не считаю этот случай самоубийством.