Майкл Коннелли - Черный лед

Босх открыл дверь в туалет пинком ноги, но Портера здесь не было. Не было его и в единственной кабинке. Гарри выбежал в коридор и заглянул в женский туалет. И здесь никакого Портера. Тогда он поспешил по коридору дальше и увидел за углом еще одну дверь с надписью «Выход». Перед ней на полу Босх разглядел несколько капель крови. Сразу пожалев об игре, которую затеял с барменом, Гарри прикинул, сумеет ли он выследить Портера, обзванивая больницы и клиники, и попробовал открыть дверь бедром. Дверь поддалась, но открылась всего на дюйм или около того. Что-то с другой стороны мешало ей.

Босх поставил кофе на пол и налег на дверь всем своим весом. Дверь подавалась медленно, неохотно, но Гарри все-таки удалось протиснуться на улицу, где он увидел подпиравший дверь тяжелый мусорный контейнер.

Он стоял на аллее, на задворках «Дома По». С востока лился вдоль улицы ослепительный утренний свет. На обочине приткнулась брошенная «тойота» без колес, крышки багажника и одной дверцы; многочисленные мусорные контейнеры стояли возле домов и тротуаров, а прохладный ветер, закручиваясь в крошечные смерчи, разносил по мостовой мусор. И никаких следов Портера.

Босх сидел за стойкой в нормальной закусочной под названием «Кастрюлька», пил кофе и ел яичницу с беконом, ожидая, пока у него откроется второе дыхание. Он даже не пытался искать Портера — ни одного шанса выйти на след бывшего детектива у него не было, и он понимал это. Зная, что Босх разыскивает его, даже такой горе-полицейский, как Портер, сообразил бы, куда он отправится в первую очередь, и постарался бы избегать этих мест, держась, так сказать, с наветренной стороны.

Достав свою записную книжку, Босх открыл ее на той странице, где записал в хронологическом порядке самые важные события последнего времени, но, как ни старался, не смог сосредоточиться. Слишком подавленный тем, что Портер сбежал от него, он не доверял словам своего бывшего коллеги. Угнетало Босха и то, что стало теперь почти очевидным: смерть Мура связана с тьмой, всегда ощущаемой каждый копом на самой границе видимости, но обычно замечаемой только краешком глаза, да и то если не всматриваться специально. Мур перешагнул черту, и тьма его убила.

«Теперь я знаю, кто я такой».

И записка тоже тревожила Гарри. Если Мур не самоубийца, откуда она взялась? Может, все дело в том, что Сильвия Мур рассказывала ему о прошлом своего мужа? В том, что Мур запутался в силках, расставленных им самим? Босху захотелось позвонить Сильвии и поведать ей обо всем, что удалось узнать, но он отложил это на потом. Ответов на вопросы, которые она наверняка задаст, у Босха пока не было. Кто убил Калексико Мура? И почему?

Когда пробило восемь часов, Гарри расплатился и вышел. На улице к нему подскочили двое бездомных и затрясли прямо перед его носом кружками для милостыни, но он сделал вид, будто их не существует. Сев в машину, Босх поехал к Паркер-центру и прибыл туда довольно рано, поэтому успел занять место на стоянке.

Первым делом он поднялся в отдел по расследованию грабежей и убийств, но Шихана все еще не было. Потом Гарри заглянул в отдел поиска скрывающихся от правосудия — туда, куда непременно отправился бы Портер, не заключи он свою сделку с Муром. Отдел занимался также розысками пропавших без вести, и Босх всегда считал это правильным; в конце концов, большинство пропавших без вести скрывались от суда собственной совести и от своей неудавшейся жизни.

Детектив подотдела ППБ по фамилии Капетильо вежливо приветствовал Босха и сразу же осведомился, чем ему помочь. Гарри запросил сведения обо всех мужчинах-латиноамериканцах, исчезнувших за минувшие десять дней. Капетильо предложил ему сесть и подождать, пока он сходит за делами. Босх опустился на стул и огляделся. Взгляд его упал на семейную фотографию, запечатлевшую самого Капетильо, дородного, осанистого мужчину средних лет, а также хрупкую молодую женщину и двух маленьких девочек. К стене над столом была приклеена скотчем красочная афиша двухлетней давности, приглашавшая посетить бой быков на Тихуанской арене на морском побережье. В правом нижнем углу были перечислены фамилии шести матадоров, а всю левую сторону афиши занимала репродукция картины, на которой тореро отводил в сторону рога атакующего быка изящным взмахом алого плаща. Под картиной Босх разглядел надпись «El Arte de la Muleta».

— Классическая вероника.

Босх повернулся. Это был Капетильо, в руке он держал тонкую папку.

— Простите?

— Вероника. Вы что-нибудь слышали о corrida de toros? О бое быков?

— Слышал, но бывать не приходилось.

— О, это удивительное, незабываемое зрелище! Я езжу на корриду не реже четырех раз в год. С ней ничто не сравнится — ни футбол, ни баскетбол, ни хоккей. Движение, изображенное на картине, называется «вероника» — тореро очень хитро проводит быка совсем рядом с собой. Впрочем, вам, должно быть, известно, что в Мексике бой быков называют фестивалем отважных?

Босх кивнул и выразительно посмотрел на папку в руках детектива. Капетильо тут же раскрыл ее и протянул Босху тонкую стопку бумаг.

— Здесь все запросы, поступившие к нам за последние десять дней, — пояснил он. — Здешние мексиканцы — чиканос — часто не сообщают в полицию, если кто-нибудь пропадает. Наверное, им мешает своеобразный культурный барьер. Большинство из них просто-напросто не доверяют копам. Если кто-то вдруг исчезнет, они предпочитают думать, что их знакомый или родственник снова подался на юг. К тому же очень многие находятся в Штатах нелегально. Они меньше всего склонны обращаться в полицию.

За пять минут Босх пролистал заявления, но не нашел никого, чьи приметы хотя бы отдаленно напоминали шестьдесят седьмого «Хуана».

— А как насчет телексов, запросов от мексиканской полиции?

— Это совсем иное дело! Они хранятся в другом месте, но я могу взглянуть. Кстати, что именно вы вынюхиваете?

— Я и сам не знаю что. У меня на руках неопознанный труп, и я подозреваю, что он попал сюда из Мехикали. Впрочем, это только предположение.

— Подождите-ка еще, пожалуйста. — Капетильо снова исчез.

Босх опять начал рассматривать афишу, отметив про себя, что, несмотря на близость несущих смерть рогов, лицо матадора не выражает ни страха, ни нерешительности, а только сосредоточенность. Глаза тореро были спокойными и невыразительными, как у акулы.

Капетильо вернулся довольно быстро.

— Ну и нюх у вас, детектив. За последние две недели мы получили из Мехикали три сообщения. Все они касаются людей, похожих на вашего «Хуана», но одно из них, на мой взгляд, подходит больше других. Вам повезло, детектив.

Он протянул Босху лист бумаги и добавил: