Катажина Бонда - Девушка полночи

Люция направилась в сторону дома. По мере приближения к подъезду все тверже становилась ее уверенность в том, что следует сделать наоборот. Сначала Марокко, потом банк. Машину она тоже продаст. И останется там, где круглый год лето. Люция прошла мимо мужчины с собакой, он придержал ей дверь в подъезд, а она с улыбкой поблагодарила. На секунду ей показалось, что он как-то особенно внимательно присматривается к ней. Она оглянулась и подумала, что никогда не видела его здесь. В квартире она разложила деньги на столе и засияла, сама не веря в щедрость Буля. На столешнице в стопках из банкнотов по двести злотых лежало тридцать тысяч. Ей было безразлично происхождение этих денег. Она нуждалась в них, они полностью решали все ее проблемы. Когда раздался стук в дверь, она все еще улыбалась. В глазок она увидела того мужчину, на этот раз без собаки.

Люция успела собрать деньги и сунуть их в карман пальто, когда через выломанную дверь в квартиру ворвалась антитеррористическая группа. Они повалили ее на пол, выкрутили руки, широко раздвинули ноги. При этом кричали друг другу, что она, возможно, вооружена.

– Играй в эти игрушки сама, если хочешь. – Духновский покачал головой и подвинул в Сашину сторону стопку бумаг и фотографии, среди которых были снимки Иглы и настоящего Буля. – Мне не нужны неприятности с начальством.

Они сидели в «Арсенале», бывшем полицейском клубе. Саша помнила его как ужасную дыру с пластиковыми стульями. Сегодня это был бар в колониальном стиле. Как и прежде, в нем собиралось полно полицейских. Сюда можно было в любой момент забежать на язык, рубец или журек с колбасой. Джекил положил ложку и, взяв тарелку в руки, выпил остатки супа. Больше никто не ел. Перед Сашей стоял холодный эспрессо, Дух даже не притронулся к своему томатному соку. Он все подливал в него соус табаско и тщательно мешал.

– Тебя, видно, отморозило, сынок? – буркнул Бухвиц. – Ты не слышишь, что говорит Сашка? Кто-то с нами играет, а ты трясешься за свою тощую задницу. Клянусь, моя жена бы этого так не оставила.

– А ты с чего вдруг в самаритяне подался? – отрезал Дух. – Можешь ей помогать, но только как частное лицо.

– И помогу. – Бухвиц гордо приосанился и указал на стопку фотографий, лежащую на столе, а также на словесный портрет мужчины, с которым Залусская встретилась перед Пасхой.

Несколько часов назад полицейский художник нарисовал словесный портрет мнимого Буля на основании показаний профайлера. Длинный нос доминировал на треугольном лице. Узкие губы, широко посаженные глаза, лихо зачесанная челка. Саша подтвердила, что портрет правильно передавал внешность разыскиваемого мужчины. К сожалению, пока все попытки установить его личность терпели неудачу. Саша также не узнала его ни на одном из фото подозреваемых, которые Дух принес из отдела. Джекил сейчас взял в руки одно из них. С сигналитической фотографии на них с издевкой смотрел костлявый мошенник под псевдонимом Плоска.

– Кто-то ее подставляет, – констатировал он, – только пока не знаю зачем и куда.

– И почему, – добавила Саша.

– Она всегда во что-нибудь вляпается. Зачем брала бабки у этого мужика? Она ведь даже не знает, с кем разговаривала.

– У меня есть номер машины.

– Машина была взята напрокат, – прогремел Дух. – Уже проверил. И что мне делать? Напечатать листовки?

Саша закусила губу. Оторвав уголок пакетика, она высыпала сахар в кофе. Духновский был прав.

– Эй, она здесь. Притормози, – вмешался Бухвиц. – Вот тебе и удобный случай, чтобы сесть на хвост Блавицкому.

Духновский разразился громким смехом, который перешел в острый кашель.

– Буль – это старая песня, – прохрипел он. – К тому же у нас по-прежнему на него ничего нет.

– Можно все это оставить как есть, – наконец подала голос Саша. – Я не буду заставлять вас рисковать. Дайте мне только на пару дней то, что собрано по делу. Или хотя бы на одну ночь.

– Хотя бы? – ужаснулся Дух. – Ты хорошо себя чувствешь?

– Я вам пригожусь. Помогу, независимо от моего дела, – заявила она.

– Профай-линг, – произнес по слогам Дух. – Мы уже не пьем молотый кофе. Нескафе дешевле и практичней. Хочешь погадать – давай, у себя дома сколько угодно. Это дело проще пареной репы. Тем более… – Он замялся. – Убийца уже найден.

Бухвиц и Саша удивленно посмотрели на Духа.

– Так можно было говорить лет десять тому назад. Сегодня профайлинг – это признанный метод, – начала Саша.

Джекил резко перебил ее:

– Какой убийца? У нас пока только гильза, несколько образцов с запахом и слепок подошвы. И еще один пальчик в подъезде. Причем не исключено, что это след кого-то из наших, потому что там были все – кого-нибудь из медиков или пожарных, грохнувшихся на лампу, – перечислял Джекил. – Надо исключить тридцать семь человек! И кого ты типа вычислил? И когда? Для ДНК слишком рано. Или, может, я ничего не знаю о действиях криминалистической лаборатории, в которой работаю?

– Сегодня работаешь, завтра можешь не работать, – парировал Дух. – Иза Козак пришла в себя и указывает на барменшу. При этом она уверена на сто процентов. Валигура присутствовал при этом.

– Наш дорогой босс? – удивился Бухвиц. – Сама гора не поленилась поехать в больничку? А вас почему не вызвали?

– Ну так громкое дело. Медийное. Мы допросим ее позже, сейчас она еще плохо себя чувствует. – Капитан Духновский повторил слова начальника отдела.

– Мы? То есть сейчас ты держишься поближе к Горе? – Джекил иронично усмехнулся. – И давно ты переметнулся на другую сторону?

Дух проигнорировал подначку и повернул голову в сторону Залусской, будто боясь, что Джекил сейчас отпустит новое жесткое замечание. К счастью, тот придержал комментарии при себе.

– Это пока тайная информация. Чтобы писаки не пронюхали. Любят по готовенькому на саночках прокатиться. Девица задержана, поработаем с ней. Тот еще экземпляр. Мать – рецидивистка, отец – неизвестный автор. Судима. Что тут скажешь – генетика, – развел он руками.

Залусская прихлебнула эспрессо и засунула документы в сумку.

– Дух, чтобы все было прозрачно. Я тебя понимаю, – сказала она. – Меня только удивляет, что ты молча принимаешь все это. Я запомнила тебя другим.

Он презрительно взглянул на нее.

– Понимаю, – повторила она. – Семья, дети, пенсия. Наверное, ты уже даже что-то присмотрел за неплохие деньги. Я не буду переходить тебе дорогу.

– На слабо меня берешь? – Духновский криво улыбнулся. – Ты? А потом сдашь с потрохами. Вот только кому?

– Думай что хочешь. – Саша не дала себя спровоцировать. – Я не доносила на тебя. Никогда. И всегда тебя уважала.

Духновский задумался. Он не поверил ей, но она видела в его глазах сомнение. Он так резко встал, что стул даже закачался, хотя и не упал.