Катажина Бонда - Девушка полночи

Эта неожиданная популярность вспыхнула сразу же после того, как полиция объявила, что арестован убийца Иглы. Мариола прочла на каком-то форуме, что Ланге дружила с певцом. Вдруг выяснилось, что она весьма популярна в клубе, у нее даже есть свои фанаты. У Люции не было псевдонима, но по имени ее мало кто называл. Известна была лишь ее фамилия. Только иногда, в некоторых постах, появлялась версия Лю. Так или иначе, ее фотографий в Сети было более чем достаточно. И конечно, между делом заключенные их тоже увидели. Каким образом – Мариоле было неизвестно. Она еще ни разу никого не поймала за руку, но добыть мобильник в тюрьме не проблема, это общеизвестно. Нужно всего лишь иметь деньги на свободе.

Тем большее внимание было уделено безопасности Люции. После нападения малолетних наркодилерш в душевой были применены более строгие меры. Люцию не поместили в одиночную камеру, а определили к давно отбывающим наказание заключенным, которые сотрудничали с тюремным начальством. Мариола, в свою очередь, приказала беречь Люцию как зеницу ока. Она была начальником этого отделения и поэтому, пока дело окончательно не прояснится, специально брала ночные смены. Кроме того, она любила работать в темноте. Она много читала, исключительно детективы, брезгуя юмором и дамскими романами. Несмотря на то что ей ежедневно приходилось иметь дело с преступницами, она до сих пор не понимала, почему они творят столько зла. В каждой истории крылась какая-то тайна, а Мариоле нравилось разгадывать загадки. Однако в частной жизни дотошной она не была.

Сейчас она шла по коридору, натянутая как струна, с фонариком в одной руке, опустив другую на резиновую дубинку. Стук ее шагов отзывался громким эхом. Свет в камерах был погашен (его всегда выключали в десять вечера), стояла абсолютная тишина (это было странно). Дойдя до камеры номер 45, в которую была помещена Люция, надзирательница посмотрела в глазок. Казалось, что все в порядке. Девушка лежала в позе эмбриона, до половины накрывшись пледом. Мариола с интересом присмотрелась к цветному рисунку в нижней части спины, который выглядывал из-под куцей футболки. С облегчением вздохнув, она подумала, что можно вернуться к неоконченной книге. Надзирательница вернулась в свой миниатюрный центр управления с тремя плохонькими мониторчиками времен ледникового периода, быстро просмотрела скриншоты из тюремных коридоров, после чего поставила воду для кофе и расслабленно уселась на стуле с книгой в руках.

Она уж было собралась начать читать, как в глубине коридора раздался глухой треск. И, почти сразу, ритмичный стук в двери камеры. Мариола сорвалась с места и сразу вызвала подкрепление. Посветила фонариком. Только сейчас она заметила пятно крови на матрасе. Ей казалось, что оно расползается с каждой секундой. Прибежала медсестра, Люцию положили на носилки. В спешке наложили ей повязки на запястья. Мариола грубо схватила за подбородок Люцию:

– Какая из них сделала это?

Люция молчала. Глаза ее были неподвижны. Мариола без колебаний ударила ее по лицу. Люция слабо улыбнулась. Мариола замерла. Во рту у заключенной блеснуло лезвие. Удар вбил его в десну, брызнула кровь. Мариола профессионально вынула острие, при этом поранив себе руку.

– Это я сама, – успела произнести Люция прежде, чем потеряла сознание.

Перед входом в «Иглу» Залусская увидела серебристый «ренджровер». Номера совпадали с указанными Габрысем. Машина, похоже, стояла здесь всю ночь. Лобовое стекло покрылось инеем. Саша подумала, что трактор Челси, как британцы называли эту модель автомобиля, принадлежит кому-нибудь отвратительно богатому и любящему пускать пыль в глаза. В голову пришел только Павел Блавицкий. Машина была правильно припаркована, на одном из четырех отведенных для клуба мест. Проходя мимо машины, Саша заглянула внутрь. Салон был обит светлым велюром.

Она вошла во внутренний двор и увидела там самодельный алтарик, посвященный памяти Иглы. Единственное дерево, растущее внутри «колодца», пестрело кусочками разноцветной ткани, как языческое капище. Под ним лежали свежие цветы, стояли десятки зажженных свечей. Фанаты принесли множество фотографий Иглы. Некоторые оставляли и свои фотографии, диски, футболки. Попадались также традиционные письма в полиэтиленовых обложках, призванных беречь послания от влаги. Большинство писем все-таки промокли. Снег очень быстро таял. От сугробов на обочине не осталось и следа. А сегодня, впервые с тех пор, как Саша вернулась из Англии, солнце появилось во всей красе. Пройдя мимо алтарика, она направилась к входу в клуб. Полицейской блокады больше не было. На низком ограждении развевался один-единственный фрагмент ленты с надписью «Полиция». Он был потрепанный, с подтеками грязи и соли. Во дворе не было никого из жителей близлежащих домов. По территории перемещалась лишь группа электриков, они устраняли последствия аварии. Рабочие громко переговаривались через закрытую дверь подвала, не стесняясь в выражениях. Саша не потрудилась воспользоваться звонком. В клубе было пусто. Несмотря на солнечное утро, там царил полумрак. Днем заведение производило унылое впечатление.

Она обошла большинство помещений, но не застала никого из персонала, кроме человека, красящего стены. Кто угодно мог войти и выйти незаметно. За барной стойкой по-прежнему искушала батарея бутылок. Однако сегодня Саша не почувствовала в них угрозы и равнодушно прошла мимо. Автомат с сигаретами был почти пуст. Она миновала гардероб, в котором не было ни единого пальто, а потом ряд туалетов с хипстерскими наклейками на дверях и газетами вместо обоев в кабинах. В прошлый раз, видимо из-за темноты, она не заметила этой декорации. Наконец в неоконченной студии, там, где нашли раненую Изу, она увидела Буля. Он стоял, повернувшись к двери спиной, глядя в единственное окно подвального этажа.

– Вы опоздали, – сказал он, не меняя позы.

Она подошла ближе и только тогда заметила, что Буль смотрит на дерево памяти Иглы. Он должен был видеть ее, пока она стояла во дворе. Ей стало не по себе.

– Мне нужно было отвезти дочь в сад, – без следа раскаяния сообщила она.

На этот раз они обе выспались, не опоздали, Саша даже успела обсудить с заведующей, кто, кроме матери, может забирать ребенка. Тетка Адрианна получила от Саши бессрочную доверенность. Она каждый день забирала своих внучек. Саша решила, что из практических соображений стоит пока закопать топор войны.

Только сейчас Буль повернулся. Он выглядел усталым, смотрел на дверь, которую Саша не закрыла, а не ей в глаза.

– Мне звонили из полиции, – сказал. – Говорят, что это Люция. Ей предъявлено обвинение.

Саша сморщила лоб, ничего не ответив. Она подумала: откуда у Буля такие данные и что еще ему сказали?