Марсель Монтечино - Убийца с крестом

— А это что еще за чертовщина? — спросил тот.

— Это пропуск в больницу, господа. А это, — освободив проход, она махнула рукой в сторону переполненного зала, — тематическая бар мицва, посвященная, конечно же, врачам.

Весь зал и впрямь был украшен таким образом, что создавалось впечатление больницы. Все сияло белизной: столы, стулья, бумажные декорации. На стенах висели медицинские таблицы и диаграммы. Между столами были установлены мощные лампы из операционной. Официанты и официантки, наряженные медсестрами, санитарами и врачами, развозили по залу капельницы, наполненные гавайским пуншем. Они нажимали на пластмассовые трубочки, и струйки красного сока брызгали прямо в стаканы детям — те визжали от восторга. В других капельницах была текила с земляничным соком, розовое шампанское и «розэ» для взрослых. Закуска подавалась — вернее, подкатывалась — на металлических больничных столиках. Два-три комедийных актера из сериала «Санта-Где-Нас-Нет» (его крутят по каналу Эн-би-си) стояли у будки фотографа, где их снимали на память с детьми. Всем раздавали градусники с именем Питера Марковица и датой праздника — они предназначались для размешивания напитков. Детишки помладше играли во врачей — прослушивали друг друга игрушечными пластмассовыми стетоскопами (каждому вручили по одному). Подростки мерили себе пульс, сверяясь с хромированными часами, полученными сегодня в подарок в праздничной обертке, да еще и с надписанными карточками. На всех часах были выгравированы имя одаряемого и дата.

— Врачи все, что ли? — хмыкнул Чарли. — С чего бы это.

— Но ведь отец у мальчика доктор, — ответила «медсестра», защелкивая браслет-пропуск на запястье у Голда. — Можно подумать, вы не знаете этого!

— Это Стэнли-то? — фыркнул Чарли. — Какой он, к черту, доктор?! Врачи людей лечат, сражаются с болезнью. А Стэнли косметолог, гример.

«Медсестра» взглянула на них очень недружелюбно.

— Простите, нам надо пойти выпить немного, — сказал Голд, беря Чарли под руку.

— Одну минуту, джентльмены! — «Медсестра» проворно щелкнула пальцами. Двое молодых людей в белых халатах — хотя они скорее смахивали на пехотинцев из линии обороны — подкатили к ним носилки на колесах и инвалидное кресло.

— Сейчас санитары доставят вас к вашим местам.

Голд и Чарли изумленно уставились на эти приспособления, а затем — на «медсестру».

— Вы что, издеваетесь? — сказал Чарли.

«Медсестра» вздохнула, придвинулась к ним поближе и заговорила еле слышным сердитым шепотом:

— Слушайте, вы, идиоты! Да у меня есть карточки САГ, АФТРА и «Эквити» [35] Названия престижных актерских ассоциаций (САГ, АФТРА — американские, «Эквити» — английская). .

А играть я могу так, что Мэрил Стрип за пояс заткну, да и вообще за весь год я недели три проработала. Прекрасный способ заработать на жизнь и, как правило, не очень трудный — пока не нарвешься на парочку старперов, которые захотят осложнить тебе жизнь, поскольку никому другому этого сделать уже не могут! Так окажите мне маленькую услугу: будьте пай-мальчиками и не мешайте мне делать свою работу.

Голд и Чарли переглянулись. Голд ответил:

— Ну, раз вы так любезно нас просите... — И улегся на носилки.

— Ну ладно уж. — Чарли уселся в инвалидное кресло.

«Медсестра» улыбнулась.

— Какое приятное совпадение, господа. Вы оба будете сидеть за столом номер двадцать семь.

— Эй, ну мы же хорошо себя вели! — запротестовал Голд. — Отвезите нас в бар хотя бы.

— И немедленно! Мальчики, — обратилась она к юным толстощеким атлетам. — Отвезите этих пациентов в бар, им надо подлечиться. Всего хорошего, джентльмены, развлекайтесь.

Пока их везли сквозь разбегающуюся в стороны толпу, Чарли наклонился к Голду и сказал:

— Ну, я доложу тебе, от этой сучьей шиксы [36] Шикса — нееврейская женщина (ашкеназ. иврит). прямо холодом веет! Попробуй затащить ее вечерком домой и устроить ей штоп [37] Штоп — секс (идиш). , так наутро с отмороженным концом проснешься. Уж поверь мне!

По мере их продвижения по шумному залу Голд замечал, что люди узнают его, толкают локтями соседей, шепчут им что-то на ухо. Похоже, что Великая Тайна была не такой уж и тайной. Возле бара в противоположном конце зала Голд, чувствуя себя изрядным идиотом, соскользнул с носилок и повернулся к толпе спиной. Бармену он заказал два двойных виски.

— Спасибо, — сказал Чарли.

— Л-хайим! [38] За жизнь! — традиционный еврейский тост (иврит).

— Л-хайим!

Прислонившись спиной к стойке, Чарли обвел глазами зал. Голд, не снимая со стойки локтей, уставился в стену.

— Ну что, Чарли, давно не был в Голливудском парке?

— На прошлой неделе ходил.

— Успешно?

— Не так уж плохо. Пришлось потратиться.

Оба фыркнули и сделали еще по глоточку виски.

— Как ты думаешь, «Доджерз» выйдут в этом году в финал?

— По правде говоря, Джек, я уже не хожу на игры. Даже по ящику их не смотрю. Везде одно и то же: шварцер подает мяч, другой шварцер ловит, шварцер у «калитки» [39] Речь идет о бейсболе. стоит, а еще один шварцер в дальнем поле за мячом бегает.

Везде одни шварцеры. Судьи и те шварцеры! А большинство из этих шварцеров даже по-английски не говорят. И это называется Великое Американское Развлечение? А! Они испохабили всю игру!

В углу, возле бара, рок-группа начала расставлять свои инструменты. Клавишник устанавливал у стены свои колонки. Ударник настраивал свои барабаны — бил по ним палочками и, где было надо, натягивал мембрану с помощью серебряного ключа.

— О Боже, — простонал Чарли. — Ну, сейчас такая головная боль будет! Теперешних детей интересует в музыке лишь одно: громкая ли она. Все, что их волнует, — это достаточно ли она гремит.

— Кстати о детях, Чарли, как там Лестер?

Чарли помешал виски градусником, медленно покачал головой. Оглядевшись по сторонам, он придвинулся к Голду и заговорил совсем тихо:

— Скажу тебе честно, Джек, только пойми меня правильно: но бывает и так, что лучше бы вообще не иметь сына. Ведь и у тебя мог бы быть такой сын, как Лестер.

— Что ты хочешь сказать, Чарли?

— А вот что: ты когда видел Лестера в последний раз?

Голд на секунду задумался.

— У Дот на похоронах. Когда это было, года два-три назад?

— Это было три года три месяца и шестнадцать дней назад. Когда хоронишь лучшее, что у тебя было в жизни, дату уже не забываешь. Моли Бога, чтобы с тобой такого не случилось!

Голда передернуло — казалось, дух Анжелики провел ему рукой по позвоночнику.

— Ну, так вот. Через три дня после похорон — это через три дня всего лишь — Лестер приходит ко мне, и как ты думаешь, что он мне сообщает?