Лесли Уоллер - Войны мафии

Адреналин уже начал накапливаться в его крови. Сначала ожидание в укрытии было вполне переносимым, но потом, когда он проскользнул через прохладные коридоры подвального этажа, останавливаясь у каждого поворота и высматривая устройства сигнализации, волнение начало усиливаться. Как при любом взломе, его успех зависел главным образом от степени беспечности жертвы. К примеру, забраться в главный офис компании «Дайва» в Токио было бы для него гораздо сложнее. В том числе потому, что он не умел читать по-японски. Здесь он находился в бывшей британской колонии, и все надписи были на английском языке – хотя жители Сингапура в основном китайцы. Охранник в форме сидел у громадной панели с телемониторами. Вовсю работала система кондиционирования. Так как Кевин не обнаружил телекамер в подвальном этаже, он решил, что все они находятся в конторских помещениях здания.

Один из лифтов внезапно пробудился к жизни. Кто-то спускался с верхнего этажа в вестибюль. Два молодых китайца в строгих деловых костюмах, с туго набитыми портфелями, расписались в журнале, предъявили пропуска с фотографиями и вышли из Дайва-Билдинг.

Добравшись до компьютерного зала, Кевин быстро разберется, что к чему. Его инструктировал один малазиец, состоявший на жалованье у Чио Итало около десяти лет. Он был одним из самых доверенных консультантов по секретности компьютерной информации у «Дайва» и дюжины других ведущих компаний.

«Здесь все коды допуска, – сказал он за ужином прошлым вечером, протягивая, Кевину маленькую карточку. – Там обычная IBM, MS-DOS. Ты легко загрузишь ее в свой „тинкмэн“. В „Дайва“ используют только строго хронологизированные данные. Тебе нужно будет вызвать октябрь 1987 года».

Но это не подготовило Кевина к тому напряжению, которое он испытывал теперь. Его одежда стала влажной от пота. Он наблюдал за охранником, не отводившим глаз от системы мониторов. Правда, по крайнему справа шел старый фильм с Джоном Уэйном. Кевин скользнул назад, в подвал, и вызвал лифт.

Он поднялся на пятьдесят девятый этаж, нашарив в заднем кармане брюк предмет, похожий на футляр для очков. На цыпочках он подкрался к двери, которую указал ему наставник, и постучал.

Агент Чио заверил его, что дежурный будет один. Замок щелкнул, на пороге появился щуплый молодой китаец, не старше двадцати лет.

Кевин со щелчком открыл крышку газового баллончика. В воздухе разлился резкий запах. Кевин направил газовый баллончик в лицо китайца и резко толкнул кнопку вниз, стараясь не дышать.

Он втащил дежурного в тамбур, вкатил ему десять кубиков снотворного из пластикового шприца и запер дверь снаружи. Теперь он решился сделать глубокий, успокаивающий вдох, но это ни капельки не помогло.

Поток кондиционированного воздуха овевал лицо Кевина. В зале было градусов на десять холоднее, чем в коридоре. Он подошел к окну и, глядя на раскинувшийся внизу Сингапур, наконец обрел внутреннее равновесие. Свою работу – взлом и проникновение – он выполнял успешно. Теперь очередь братца Керри.

Кевин криво ухмыльнулся. Братья отлично забавлялись, изображая пару «хороший мальчик» и «плохой мальчик». Так уж сплелось в семейном орнаменте – есть хорошие Риччи, а есть плохие.

Идет большая игра. Сегодняшнее задание подсказало ему, что за фарс происходит вокруг. Задолго до последнего Рождества Чарли Ричардс подцепил где-то слушок, что последняя всемирная биржевая паника в октябре 1987-го была организована «большой четверкой» из Токио. Случайность? Чарли решил разобраться и обратился к единственному человеку, который мог выяснить это для него, Чио Итало.

Кевин посмотрел на свои руки, затянутые в прозрачные резиновые хирургические перчатки. Заставь они его выполнять конторскую работу, как братца Керри, он бы быстро взбесился. Но бывали времена, когда семейные поручения пугали его до смерти. Уж слишком много от него порой зависело.

Что, если он не сумеет добыть нужную для Эль Профессоре информацию и все провалит? У него пересохло во рту до кондиции песка Сахары. Неудача бесповоротно утвердит Чарли во мнении, что Кевин бездарный головорез. Это также повредит карьере Керри – не очень-то хорошо быть братом-близнецом такой бездарности.

Кевин взглянул на часы. Четверть первого. В его распоряжении немножко меньше шести часов. Из другого заднего кармана он достал еще один черный футляр, чуть побольше сигаретной пачки. На нем была надпись: «Тинкмэн».

Думай, приказал он себе. Думай о том, как схарчишь кузена Чарли в один прекрасный день. Думай, как закувыркается он со своей башни и весь вид оттуда будет – твой. Из неудавшегося близнеца, безмозглого бандита, ты превратишься в босса...

Нахмурившись, Кевин подумал, что тратит понапрасну лучшее время своей жизни.

Гости разъезжались. Солнце, не заслоняемое более высокими зданиями, все еще роняло почти горизонтальные лучи на террасу Ричланд-Тауэр, а улицы внизу уже окутали сумерки.

Винс Риччи весь вечер заигрывал с хорошенькой девушкой, которую привел с собой Керри. Присутствующие уже обсудили его поведение. Женщины редко говорили Винсу «нет». И эта тоже никуда не делась бы, хмуро подумал он, если б не присмотр проклятой семейки, которую он тащит на своем горбу.

Двоюродный брат Эл, работавший менеджером в Атлантик-Сити, невзначай прошелся мимо – проверить, не слишком ли он набрался. Винс был слишком разборчив для безоглядного пьянства. Но всякий раз, когда ему казалось, что его лишили чего-то, принадлежащего ему по праву, он обнаруживал склонность к затяжным кутежам.

Кузина Пэм, жена рок-продюсера, подошла к Винсу.

– Молись, чтобы он не заметил, что ты натворил, – прошептала она, указав пальчиком в сторону Чио Итало, стоявшего наверху, у лестницы. Божество пугающей близости. Винс насмешливо сморщил нос. Он распахнул дверь, ведущую с террасы в какое-то внутреннее помещение, и вошел, надеясь, что Пэм отвяжется от него. Но она вошла следом за ним.

Предположение, что любой сицилийский мужчина, пусть и старик, может упрекнуть племянника в том, что он ведет слишком активную сексуальную жизнь, звучало смехотворно. Ухмыляясь, Винс протянул руку и ущипнул за самое соблазнительное местечко. Она отшатнулась.

– До чего блудливые ручонки!

– Остальное еще хуже. – Улыбка Винса погасла. Он запустил обе пятерни в свои густые черные кудри. – Кто назначал тебя моим ангелом-хранителем сегодня, Пэм?

– Кто-нибудь должен присмотреть, чтобы то, что у тебя в штанах, не вылезало наружу, – отрезала Пэм.

Ее голос звучал очень низко, как виолончель. Это задело какие-то струны в душе Винса. Он подумал, что брак с Тони, себялюбивым повесой, не принес ей много радости в постели. Пэм давно уже заигрывала с Вин-сом, но осторожно, прикидывая, как бы ей вскочить на подножку и при этом не угодить под колеса. – Знаешь, Винс, ты настоящее животное.