Филипп Марголин - Спящая красавица

– Хорошо. Теперь, насколько я помню, вы показали, что изолента во всех случаях была сделана одним производителем.

– Да.

– Сколько рулонов данной ленты изготавливает производитель каждый год?

– У меня нет при себе точных цифр.

– Будет ли корректным допустить, что эта компания ежегодно производит большое количество изоленты?

– Да.

– Тысячи рулонов?

– Вероятно.

– И эти рулоны расходятся по всей стране?

– Да.

– Следовательно, очень возможно, что один убийца в Мичигане и другой, никак не связанный с ним, в Аризоне, приобрели рулоны в одной компании?

Прежде чем ответить, агент Бут бросила взгляд в сторону Дилайлы и получила от той мимолетную улыбку. Затем произнесла:

– Верно.

– В начале своих показаний вы заявили, что ФБР определило убийства в нескольких штатах следующим образом, я цитирую: "которые могли быть делом рук одного серийного убийцы", – конец цитаты. Я правильно сказал?

– Очевидно, да.

– Почему вы сказали: "могли быть делом рук"? Почему вы не выразились более определенно?

– Улики указывают на то, что данные преступления совершил один человек, но мы не можем со стопроцентной уверенностью утверждать это, пока он не сознался.

– Есть ли черты различия между этими преступлениями?

Агент Бут покосилась на Дилайлу, но ее лицо осталось непроницаемым.

– Вы поняли мой вопрос, агент Бут?

– На месте преступлений, произошедших в Коннектикуте и Монтане, имелись признаки того, что в доме во время трагедии присутствовало более одного постороннего.

– То есть было два убийцы? – воскликнул Свобода, безуспешно стараясь скрыть свое удивление.

– В двух случаях злоумышленник мог иметь сообщника, но мы не утверждаем этого. Во всех же других случаях картина преступлений соответствует наличию одного убийцы.

– Но если в двух преступлениях были замешаны два убийцы, а в других только один, тогда, вероятно, мы имеем дело с совершенно самостоятельными, независимыми друг от друга преступлениями, разве не так?

– Это одна из версий.

– Если это правда, то мы имеем ситуацию, где один человек совершенно самостоятельно совершил преступление, почти идентичное совершенному двумя другими людьми, верно?

– Да.

– И тогда уже будет казаться не таким поразительным, что некое третье лицо – ну, скажем, писатель создал вымышленный сюжет с похожим преступлением, не так ли?

– Наверное, – нехотя промолвила агент Бут.

– Благодарю вас, агент Бут, – с победной улыбкой заключил Свобода. – У меня к вам больше нет вопросов.

– Вы хотите продолжить прямой допрос, мисс Уоллес? – спросил судья.

– Да, ваша честь. Агент Бут, мистер Свобода привел возможность того, что один убийца, в Аризоне, и другой, в Мичигане, перед совершением своих преступлений независимо друг от друга приобрели рулоны ленты, изготовленной одним производителем, создав тем самым обманчивое впечатление, будто эти преступления связаны между собой.

– Да.

– Устанавливало ли когда-нибудь ФБР связь между лентой, примененной в Аризоне, и лентой, примененной в Мичигане? Такую связь, которая бы исключала возможность совпадения?

– Да. В Аризоне и Мичигане была использована лента из одного рулона.

– Откуда вам это известно?

– Наша лаборатория исследовала концы ленты, применявшейся в каждом случае, и обнаружила, что кусок ленты, применявшийся для обездвиживания жертв в Аризоне, соответствует куску ленты из Мичигана – подобно тому, как соответствуют друг другу части одной головоломки. Там имелось стопроцентное совпадение.

На следующее утро Эшли и Джерри Филипс наблюдали, как Рэнди Коулман, преисполненный ощущением собственной значимости, броской, пружинистой походкой движется по проходу между зрительскими рядами в зале суда, с небрежным высокомерием поглядывая по сторонам, словно боксер, вступающий на ринг перед важным матчем. На Коулмане был новый костюм, а сам он свежевыбрит и подстрижен. Эшли догадывалась, что у Рэнди не так много звездных моментов в жизни и он старается выжать все из своих пятнадцати минут популярности.

– Мистер Коулман, вы являетесь мужем Кейси Ван Метер и, таким образом, одним из потерпевших в этом деле? – обратилась к своему свидетелю Дилайла.

– Да, мэм.

– Когда вы поженились?

– Шесть лет назад.

– Я знаю, что через два месяца после заключения брака мисс Ван Метер подала на развод.

– Да, но мы как раз утрясали это дело, когда Джошуа Максфилд напал на нее.

Ранее Дилайла говорила ему, что нет ничего постыдного в признании того, что они с женой имели разногласия. Потому-то она с самого начала перешла к вопросу, которого нельзя было избежать. Но Коулман занял очевидную оборонительную позицию, и Дилайла молила Бога, чтобы он не развалил ей судебное дело.

– Я протестую! – перебил Свобода. – Это не относится к заданному вопросу. Переходите к делу.

– Протест принимается. Господа присяжные, прошу вас не принимать во внимание ответ свидетеля, кроме той части, где он подтверждает, что они с женой находились в процессе расторжения брака.

– Мистер Коулман, – сказала Дилайла, – не могли бы вы рассказать присяжным о ссоре, произошедшей между вами и подсудимым возле бассейна академии?

– Да, конечно. Я прибыл туда поговорить с Кейси. Я знал, что в глубине души она не хочет порывать со мной, и был уверен: если мы хорошенько обсудим наши проблемы, то сумеем все уладить. Кейси любила плавать, и, когда я пришел в бассейн, она как раз отмахивала круги. Но едва мы начали говорить, как вдруг на меня сзади наскочил Максфилд. У меня не было ни малейшего шанса. Если бы он не напал на меня исподтишка, то...

– Мистер Коулман, – оборвала его Дилайла, – угрожал ли вам подсудимый во время этой стычки?

– Да. Он грозился меня убить. Заявил, что подложит взрывчатку в мою машину или квартиру.

– Вы находились неподалеку от частной лечебницы "Солнечный приют", когда подсудимого арестовали вторично?

– Да, мэм. – Коулман выпятил грудь и самодовольно улыбнулся в сторону присяжных. – Я схватил его и спас жизнь Эшли Спенсер.

– Пожалуйста, расскажите присяжным, как было дело.

– Кейси уже несколько лет находилась в коме. Поначалу я очень переживал и все пытался убедить себя, что она скоро очнется. Я не считал, что есть какой-то смысл навещать ее. Лечащий врач сообщил мне, что она все равно не услышит меня и ничего не скажет. И еще я боялся, что слишком расстроюсь, если увижу ее в таком беспомощном, абсолютно растительном состоянии. Вдобавок ее отец был настроен ко мне враждебно. Думаю, именно Генри уговорил Кейси подать на развод. Он был настоящим деспотом.

– Возражаю! – произнес Свобода. – Свидетель не отвечает на вопрос.