Александр Грибоедов - Горе от ума. Пьесы

Муромский ( также вздрогнув). Кто?!!

Князь. Позвольте, позвольте; не горячитесь — вы, я вижу, в военной службе служили — этак: суворовский солдат — знаю, — знаю — так мы вас в бараний рог согнем; мы вот из дела-то посмотрим, что вы за лицо и как вела себя ваша дочка в этом невинном происшествии: путно или беспутно.

Муромский( забывшись). Моя дочь!.. беспутно!.. ( Подступая.) За что же вы нас оскорбляете, ваше превосходительство, — за что?!! Разве за то, что я люблю свое дитя, а вы своих по целым неделям не видите?

Князь. Как… как?!

Муромский. Или за то, что мне вот под Можайском ( указывает на голову) проломили прикладом голову, когда я, простой армейский капитан, принимал француза на грудь, а вас тогда таскала на руках французская мамка!..

Князь( наступая на Муромского) . Позвольте — вы с ума сошли?

Варравин( его удерживает) . Ваше сиятельство, ваше сиятельство — сделайте милость — у них головная рана — они в голову ранены…

Муромский. Нет, чиновник, я в сердце ранен! Дочь я свою защищаю, мою честную дочь, преданную публичному поруганию суда, так вы меня слушайте! Я не виноват, что ваше сановнинское сердце любит Анну да Станислава, а детей не любит.

Князь. А знаете ли вы, что я вас в полицию отправлю?

Муромский. Знать ничего не хочу. Кровь моя говорит во мне, а кровь не спрашивает, что можно сказать и чего нельзя. Я ведь не петербургская кукла; я вашей чиновничьей дрессировки не знаю. Правду я говорю, — она у меня горлом лезет, так вы меня слушайте! Нет у вас правды! Суды ваши — Пилатова расправа. Судопроизводство ваше — хуже иудейского! Судейцы ваши ведут уже не торг — это были счастливые времена — а разбой! Крюком правосудия поддевают они отца за его сердце и тянут… и тянут… да потряхивают: дай, дай… и кровь-то, кровь-то так из него и сочится. За что меня мучают, за что? За что пять лет терплю я страдания, для которых нет человеческого слова…

Князь. А — коли так: эй! курьер!!

Варравин( удерживая князя). Ради бога… ваше сиятельство… вы видите… ( Показывает на голову.)

Курьервходит.

Муромский( ничего не замечая). Пусть слышит меня и курьер; пусть он пойдет в трактир, в овощную лавку, ну — в непотребный дом! и пусть там — ну хоть там расскажет, что нашелся хоть один дворянин на Руси, которого судейцы до тех пор мучили, пока не хлынула у него изо рта правда вместе с кровью и дых… ( ему становится дурно — он качается) дыханием!!

Князь( вне себя кричит). Гей, курьер!., веди его вон… Тащи его… Тащи…

Муромский. Не беспокойтесь, наше сиятельство, — я и сам иду. ( Выходит, покачиваясь. Парамонов его провожает.)

Те же,кроме Муромского. Князьостается несколько минут в неподвижности и смотрит вслед Муромскому; Варравин, сзади его, с признаками полного изумления.

Князь( помолчав). Каков?! ( Молчание. Сильным жестом указывает на дверь, в которую вышел Муромский.) Ведь это бунт! — Каковы гуси! вот мы говорим провинция, — нет вон как в провинции-то поговаривают. Да он сумасшедший, он помешан…

Варравин. Сами изволите видеть.

Князь. Его бы надо взять да в съезжий дом {101} отправить. С чего ты это вздумал меня удерживать?.. Хороши эти приемные дни! Как, помилуйте, всякий с улицы! Его превосходительство справедливо говорит — драка будет… ( Вдруг схватывается и уходит.)

Варравин( один). Ну… адвокат! отчитал рацею!., каково прибрал. Пилатова расправа… иудейское судопроизводство… а, иудейское… ну и заплати… Мы за словами не погонимся. ( Подумав.) Только… вот что: не вышло бы тут какой разладицы; не очень ли он его-то сиятельство раздражил?.. Теперь, пожалуй, этот пойдет колобродить; подай, скажет, дело; да что это за дело, что проситель некоторым образом из собственной шкуры вон вылез? Пойдет он его вертеть; взойдет ему на ум самая противуестественная блажь — а ты, говорит, исполни!..

Варравини князь.

Князь( остановясь в дверях). Эй! Максим Кузьмич!., эй… Варравин. Что такое, ваше сиятельство?

Князь делает утвердительный знак.

Неужели?..

Князь. Да!.. ( Входит.)

Варравин. А я все боялся, что он вас обеспокоил.

Князь. Да нет, братец, нисколько: оно к лучшему вышло.

Варравин. К лучшему! — Как благополучно.

Князь. Ей-ей. Ведь какая штука: вчера в клубе вот какую стопу соды хватил — ну ничего.

Варравин. Этот факт надо будет, ваше сиятельство, доктору сообщить.

Князь. Непременно. Он в другой раз так и пропишет: на вечер принять соды, а поутру просителя. ( Хохочет.)

Варравин( тоже смеется). Очень, очень благополучно.

Князь. Однако скажите вы мне, что это за дело? Подперли его там в суде-то, что ли? Ведь там порядочная орда.

Варравин. Конечно, вымогательства с их стороны бывают; но вашему сиятельству известно, что решения их без рассмотрения вашего никакой существенности не имеют. Так что же — пускай их пишут, ведь они вреда не причиняют.

Князь. То-то, чтоб они у меня вреда не причиняли! Никак!.. Так что ж, он помешан, что ли? Он под Можайском в голову ранен?

Варравин. В голову, — и рана-то давняя. Оно и заметно: несвязность в речах и черножелчие.

Князь. Именно; это тонко вы заметили: несвязность в речах и черножелчие. Да покажите мне это дело; оно у вас готово?

Варравин. Готово, ваше сиятельство.

Князь. Так изложите его вкратце.

Варравин. Изволите видеть: человек он вот какой, состояние большое; одна дочь; ну, можете себе представить, как он ее держал при этаком характере.

Князь. Воображаю.

Варравин. Ну, а к девочке-то и подделался один франт, некто Кречинский, молодчина, косая сажень в плечах…

Князь. А, да — я его в клубе видал; он игрок.

Варравин. А следовательно, и легко себе представить можете, какие тут результаты.

Князь. Воображаю: отец полоумный, а дочь беспутная.

Варравин. После этих результатов Кречинский подобрался и к бриллиантам, заложил их; ростовщика надул самым необычайным образом.

Князь. Так. Это я в клубе слышал.

Варравин. Дошло до полиции, и по рапорту квартального возникло следственное дело; а квартальный этот, изволите видеть, сам присутствовал при ужаснейшей сцене; Кречинский чуть его не убил, ибо силач необыкновенный и характера самого буйного.