Александр Грибоедов - Горе от ума. Пьесы

Тарелкин.Слушаюсь-с. ( Садится и быстро начинает писать.)

Варравин. Пишите резко. Его сиятельству так угодно… Сначала как обыкновенно, потом идите так: «а потому принимая на вид: первое…»

Тарелкин( пишет). Первое…

Варравин. И проставьте здесь оные четырнадцать пунктов о подозрении в любовной связи — знаете — из особого мнения…

Тарелкин. Знаю, ваше превосходительство. Ведь их тятенька составляли.

Варравин. Ну да. Засим идите так ( диктует): «и поставить следственной комиссии на вид обнаружить причины запирательства мамки Семеновой, и если потребуется, то приступить по закону, — к медицинскому освидетельствованию подсудимой».

Тарелкин( пишет) . Подсудимой.

Варравин( собирает бумаги). И тотчас в переписку, чтобы к докладу завтра было готово. Слышите?

Тарелкин ( продолжает писать). Слышу-с.

Варравин ( подходя к нему ближе и вполголоса). Между тем завтрашний же день утром вызовите к себе поверенного Муромских; да в глаза ему этим пунктом и пырните!.. Смотри, мол, борода, вот что грозит! Жизнь и смерть! Деньги!.. Двадцать пять тысяч, как один рубль. Чтоб тотчас были! Без проволочек и шатаний… ( Идет в канцелярию.)

Тарелкин( в сторону). Как же это! ( Думает.) Пишем мнение, — дело идет к переследованию; с начальством сладить не можем, — а деньги дай! ( Прилежно пишет.) Не понимаю…

Варравин( отворивши дверь в залу канцелярии) . Господа! Бумаги к подписанию его сиятельства; только самонужнейшие и скорее.

Тарелкин ( останавливается писать и думает). Не понимаю… ( Махнув рукою.) А, были бы деньги… ( Прилежно принимается писать во все продолжение следующей сцены.)

Шум. Входит толпа чиновниковс кипами бумаг, которые они от тесноты держат над головами и таким образом обступают Варравина. Вся сцена идет быстро.

Чибисов( сдавая Варравину бумаги). Три бумаги по комитету, ваше превосходительство, да три отношения весьма спешные, — непременно надо.

Варравин( быстро их пробегая). М-м-м-м-ма так, знаю… хорошо. ( Берет их на руку.)

Ибисов( сдавая ему бумаги). Согласно вашему приказанию — весьма спешные.

Варравин( пробегая). М-м-м-м-м… Хорошо, м-м-м-м… ( Берет их на руку.)

Герц( скоро). Ваше превосходительство, у меня весьма спешные бумаги.

Варравин. Самонужнейшие?

Герц ( складывая ему бумаги). Самонужнейшие.

Шерц( также складывая ему бумаги). Самонужнейшие, ваше превосходительство.

Все чиновники ( вместе насыкаются с бумагами) {103} . Самонужнейшие.

Варравин( кричит). Тише! Что вы! Стойте! ( Топает.) Больше ни одной бумаги не приму, — кончено!

Шмерц ( вывертывается из канцелярии и сваливает на Варравина целую кипу) . Самонужнейшие, ваше превосходительство!..

Варравин.Ай!! ( Исчезает под бумагами и кричит глухим голосом.) Стойте!! Вы моей смерти хотите!..

Чибисови Ибисов бросаются к нему и его поддерживают. Картина.

Занавес опускается.

Квартира Муромских. Утро.

Лидочкасидит у окна за пяльцами, подле нее Нелькин; в другом углу комнаты Атуева. Молчание. Входит Муромскийв халате, осматривает всех и начинает бродить по комнате.

Муромский( остановясь против Атуевой). Ну… что же вы думаете?

Атуева. Ничего не думаю; дивлюсь только, зачем же мы сюда приехали?

Муромский( разведя руками). Ну — об этом уж говорили… делать нечего, не вытерпел.

Атуева. Теперь придумывайте сами.

Муромский. Да вы-то промеж себя что-нибудь да советовались?

Атуева. Какое тут советование. Она вот нарочно не говорит со мною ни слова, — тем и кончили.

Муромский. Я послал Ивана Сидорова Тарелкина проведать.

Атуева. Чего тут посылать? После такого пассажа ему двери укажут, да тем и кончат.

Муромский( смущенно). Что ж… теперь делать?

Атуева. Я не знаю.

Муромский( со страданием ). Да вы меня, сестрица, не мучьте… я право… тово… как в тумане. ( Делает жест.)

Атуева. Вот точно ребенок. Накутил, да теперь и ходит за советом. Вам бы о дочери-то подумать, чем такую горячку.

Лидочка и Нелькин быстро встают.

Лидочка. Тетенька, оставьте отца! Что вы его попрекаете! Неправда, отец хорошо сделал.

Муромский. Да что, мой друг, я сделал; я и сам не знаю, как это сделалось.

Лидочка. Поверьте, папенька, — все, что лучшего делается, — сам не знаешь, как делается. Пожалуйста, не думайте обо мне, а думайте о том, что выше меня, — о вашей чести; о том, что выше чести, — о вашей честности, — да так и действуйте. Я давно говорю: бросьте сделки, оставьте подсылы, перестаньте честной головою бесчестному туловищу кланяться. Лучше будет!..

Нелькин. Вы посмотрите, разве мало честных людей страдает? Разве мало их гниет по острогам, изнывает по судам? Разве все они должны кланяться силе, лизать ноги у насилия? Неужели внутри нас нет столько честности, чтобы с гордостью одеться в лохмотья внешней чести, которую располосовал в куски этот старый шут — закон, расшитый по швам, разряженный в ленты и повесивший себе на шею иудин кошель!..

Атуева. Это что, батюшка, за трагедия такая? Все это французские романы да слова.

Лидочка. Нет, тетушка, не слова это; а это голос чистой совести, который, поверьте, сильнее, чем весь этот гам бездушной толпы, от которой, слышите вы, я отрекаюсь навеки!.. Пускай я пойду по миру, пойду нищая, да честная… и всегда скажу, всем скажу — мой отец хорошо сделал.

Муромский( плачет и обнимает ее) . Друг ты мой, дитя мое!..

Лидочка( целуя отца и держа его в руках) . Не плачьте, папенька, не крушитесь; смотрите, я покойна. Я знаю: вина этой беды не во мне, не в сердце моем; а такая беда не бесчестит и книзу не гнет — а подымает выше… и на такую гору, где уже ничье жало не язвит…

Муромский. Так чего же ты, дружок, хочешь? Какой конец?

Лидочка( с жаром). Конец унижениям… Конец поклонам… Я хочу видеть вас твердого и гордого в несчастии.

Атуева. А тебя и засудят.

Лидочка. Пускай.

Атуева. Что ж с тобою будет?

Лидочка. Со мною все уж было — со мною ничего не будет!!