Александр Грибоедов - Горе от ума. Пьесы

Расплюев( встряхиваясь на стуле). Нет, сударь!.. У меня крепко, — не пройдет. Вы слыхали, у Паганини хорош был инструмент?

Тарелкин. Слыхал.

Расплюев. Ну, у меня лучше.

Тарелкин. Верю.

Расплюев. Об этом инструменте расскажу вам, государь, гисторию: прихожу я этто в трактир; спросил калач, чаю; вот у меня инструмент мой и заиграл; песни такие — ну! стало, мол, работы просит. Делать нечего: подай, говорю, ветчины порцию, икорки порцию, водки по препорции, — думаю, так, мол, червяка этого я тем и заморю. — Съел. Представьте себе, милостивый государь, не берет!

Тарелкин. Тссссс…

Расплюев. Хорошо, думаю; отвалил еще хлеба, сыру спросил, хересу выпил; а меня, милостивец, еще злее на еду позывает. Фу-ты, мол, штука какая? Давай, говорю, блинов! Пропустил десяток, послал другой в погоню — только зуб разгорается, — третий! Хоть ложись да умирай — не берет!!

Тарелкин. Необычайно!!

Расплюев. Вижу, дело плохо — все хляби мои стало, мол, разверзлись; и приказал, сударь, я подать по-нашему, по-русски: аржанова хлеба коврижину, три сельдины — по полену каждая, да квасу жбан — перекрестился — восчувствовал этак, съел; ну, будто и завязало. Так у меня тут ( хлопает себя по брюху) огнь неугасимый и червь неутолимый.

Те же; входит Людмила Спиридонова.

Людмила. Скажите, отцы, Сила Силич Копылов здесь, что ли, проживает?

Расплюев( ест). Здесь, касатушка, здесь. Тарелкин. Что тебе, матушка, нужно?

Людмила. Так, и где ж мне их найтить-то?

Тарелкин. Да вот он — я.

Людмила. Что ж мне это сказали, что вы померли?

Тарелкин. Нет, — это шутки, это глупые шутки.

Людмила. Н-да! Ну, я очинно рада. А то куда ж бы мне мою головушку приклонить. Ну что ж, вы Людмилушку-то помните, а?

Тарелкин. Какую Людмилушку?

Людмила. Людмилу Спиридонову; соблазнители вы!

Расплюев и Тарелкин смеются.

Тарелкин( рисуется и припоминает). Амалия… ну Розалия… была, кажется, одна Капалия… ну Людмилы, нет — Людмилы не помню. Да она из балета или из школы?

Людмила. По протомойству.

Тарелкин( с презрением). По протомойству?!! Нет, я по протомойству никого не знаю.

Людмила. Ну, а сердце-то ваше не вещует?

Тарелкин. Ну нет; не вещует.

Людмила. Так вот она.

Тарелкин. Неужели? Вот те раз! Да это чудовище какое-то! Нет, черт с тобой, — я такой женщины не понимаю.

Людмила. Ой ли? Вот как! Не понимаешь? А детей видеть хочешь?

Тарелкин. Какие дети? Что ты? У меня никогда детей не было.

Людмила( Расплюеву). Вот они каковы, ваше благородие; наплодят, да опосля и знать тебя не хотят. ( Отворяя дверь.) Эй, дети, сюда!

Вбегают двое ребятишек.

Тарелкин. Что это? Боже мой!..

Людмила. Ну, детки, вот ваш тятенька… Что, хорош — а? Ну не взыщите — каков ни есть — к нему.

Ребятишки бросаются на Тарелкина, — он от них отбивается.

Тарелкин. Прочь, прочь, бесенята, прочь!! ( В отчаянии.) Как, вся жизнь!! С прачкой?!! Нет!! Никогда.

Людмила( припадает к нему и нежничает). Ну полно, Силич, — давай на мировую, ведь не впервой. Ах! Силич! Силич! Ндруг! постарел же ты… айиньки постарел. Тебя и не признаешь; облез, как колено голое. Да здесь взаправду в Питере воды такие ( махнув рукой) , так куда ж тут быть жиру или доброй сытости. Знаешь, Силич, как я только тебя увижу, так во мне две перемены бывает: одна от моей пламенной горячности, а другая от твоей жестокой холодности. ( Ласкается.) Силич, ндруг.

Тарелкин. Ступай вон, гадкая баба, — вон! Я тебя не знаю, — вон! И щенят возьми, — а то я их в окно выкину.

Людмила( Расплюеву). Вот, мой отец, слышали? Будьте свидетели! Вот как он свое исчадие прогоняет. Я вам, ваше благородие, просьбу подам — вы его, зверя, укротите.

Расплюев. Приходи в часть. Там частному приставу и подашь.

Людмила. Ну, так прощайте, ваше благородие. ( Берет детей.) Я сейчас и подам… ( Уходит.)

Расплюев, Тарелкин, Варравинпереодет; в военной поношенной шинели, парик, густые усы, зеленые очки; резкий, военный тон; хромает и подпирается костылем; толпа кредиторов.

Шум и голоса; стучатся в дверь.

Тарелкин. Кто там? Кто это там?

Кредиторы и с ними Варравин, шумно входят.

Что вам надо?

1-й кредитор. Скажите на милость, где же Кандид Тарелкин?

2-й кредитор. Где коллежский советник Тарелкин?

Варравин( не своим голосом). Где этот мошенник Тарелкин? ( Стукает костылем.)

Тарелкин( в сторону). Э… э… э… Это мои кредиторы. Какие рожи… ( Вслух.) Он умер, голубчики, умер.

1-й кредитор. Ах, разбойник, — он нарочно.

2-й кредитор. Я не согласен, я требую.

Варравин. Зарезал. Без ножа, а кинжалом ударил.

3-й кредитор( пискливо ). Вот оно!.. Где же у нас законы? Ведь это грабеж!!

4-й кредитор( притряхивая всем телом). Этто… бес… чест… но!!

1-й кредитор( кричит). А я вам говорю, что я его на дне преисподней сыщу!..

2-й кредитор( кричит). Ну что вы бессмыслицу говорите. Какая преисподняя?.. Ну где там по преисподней нам за ним охотиться.

1-й кредитор. Однако могу же я искать мою собственность, где я хочу.

2-й кредитор. Да отыскивайте; мне начхать на вашу собственность.

1-й кредитор. А я на вашу плюю. ( Плюет и растирает ногой.) Видите!..

1-й и 2-й кредиторы( горячатся, и вместе). Как! кому! я… я!..

Варравин( разнимает их). Оставьте, господа. Вы не то. Подавай нам ( стучит костылем) его имущество!

Кредиторы( кричат). Вот это так! Подавай нам его имущество?!

Тарелкин( затыкая себе уши). Все, все взяла полиция.

1-й кредитор. Стало, и имущество пропало? Это — это катастрофа!!

3-й кредитор( к публике). Ну, я спрашиваю: где же у нас законы?

4-й кредитор( та же игра). Эттто… бес… чест… но!!

2-й кредитор. Ну, пойдемте в полицию, — одно спасение полиция.

Все кредиторы( кричат). В полицию! В полицию!

Тарелкин( их провожая). В полицию! В полицию!

Расплюев( встает из-за стола и выходит на авансцену). Это так, в полицию! Одно спасение полиция!..

4-й кредитор( простоявши немного). Этто… бес… чест… но!!! ( Быстро повертывается и уходит.)