Иван Фаатович - Левый Шиба

- Проткни, Цукигири! - кричал он, оттолкнув меня на расстояние нескольких метров. Тут же его тело бросалось вперед, в невероятно быстром броске-выпаде. Но его исход был предсказуем. Небольшое сопротивление и шунпо в сторону. Я уже не рисковал просто "уклоняться". На такой скорости мог и не успеть. После цифры "девять" Иендо удалось легонько поцарапать мою одежду.

Клинок врага проносится над головой, шаг назад, отклоняю корпус в сторону, удар сверху-вниз, рубит воздух. Ещё один короткий шаг назад, кончик лезвия проносится очень близко, но недостаточно. Удар справа, удар слева. Скользнуть в сторону, уклоняясь от выпада, пытается рассечь меня надвое, вновь ускользаю назад. Широкий замах и удар сверху-вниз. Подставляю свой клинок, легонько отклоняя меч противника. И вот мы вновь на "расстоянии одного удара". Наши кинки чуть-чуть касаются друг друга кончиками лезвий. Это длится лишь какую-то долю секунды, после чего Иендо срывается на ближнюю дистанцию и с небывалой силой отталкивает меня. Он старается сделать всё быстро и поразить меня ещё в воздухе. Но я твёрдо стою на ногах. Стоит подошвам удариться о землю, звучат слова "проткни" и враг устремляется в полет ко мне. Время пришло. Как только лезвие меча противника оказывается достаточно близко, выставляю свой асаучи. Сам смещаюсь на полшага назад, дожидаясь, когда его меч пролетит примерно до "половины" длины моего. Рывок на себя и влево. Такой силы мой враг явно не ожидал. Его меч послушно отклонился с пути, но скорости Иендо ещё не замедлил. И теперь уже я подался немного вперед, направляя свой клинок в оставшегося без защиты врага.

- Кгхэа-а-а! - взревел Иендо, шмякнувшись где-то за моей спиной. Он не влетел прямо в меня, нет, ударившись о мое плечо, мужчина кувыркнулся в воздухе и прокатился по земле. Всё произошло за какую-то долю секунды. Заметить, что именно случилось могли только несколько старших офицеров, да капитан Киораку. Остальные видели, как столкнулись двое, а стоять остался один. Я на пару секунд замер в той самой, знакомой любому местному фехтовальщику позе. Спина прямая, клинок перед собой, кончик лезвия смотрит точно в горло воображаемому врагу. Вот только вместо ровной катаны у меня в руках окроваваленный обломок асаучи. Не выдержав такого давления, безликий меч, не обретя должной силы, просто сломался. Обернувшись, я увидел пытающегося подняться на ноги Иендо и немного скривился.

Обильно пропитанная кровью одежда, струйка красной жидкости стекает изо рта, мужчина дышит с заметным усилием, хрипом и легким свистом. Над сердцем с левой стороны грудь распорота безобразным порезом. Рука висит на куске мышц. Рядом лежит кусок лезвия асаучи, что сделал это. Будь в моей руке не безымянный асаучи, а верный Куукан, здесь был бы гладкий срез и ничего более. Кровь всё ещё наполняет рукав косоде и её излишки капают на землю. А косоде может впитать очень много жидкости. Не в силах вымолвить и слова, враг пытался подняться на ноги. Конечно, сейчас ему ещё можно помочь. Синигами так просто не умирают. Да и обычного человека можно было бы спасти. Наверное.

Вытянув правую руку вверх, я перестал сдерживать свою реяцу. Духовное давление пресекло все попытки Иендо подняться на корню. Я не льщу себе тем, что мог бы пригвоздить его к земле своим духовным давлением. Нет. Просто сейчас, когда он без руки, слаб и пытается поддержать свою жизнь на одной лишь реяцу, такой трюк не оставляет ему возможности оказать какое-либо сопротивление. Сила, прущая из меня на волю заставляет землю трещать под ногами. Пыль разлетается во все стороны, но её тут же прибивает к земле. Создается впечатление, будто сама земля уползает подальше от меня. Барьер Отрицания идет трещинами. Щелчок пальцев и он разлетается на духовные частицы. Давление накрывает рядовых. Некоторых из них пригвоздило к земле, старшие офицеры морщатся, им тоже не нравится. Киораку спокойно смотрит на это представление. Такой жалкий барьер для меня - не преграда. И люди должны это понимать.

Обломок асаучи выпадает из левой руки за ненадобностью. Неторопливо подхожу к сидящему на коленях рядовому. Правой рукой хватаю его за грудки и, поднимая над землей, кидаю в воздух. Метр, другой, третий. Взлет прекратился и теперь тело начинает падение к земле. Взмах рукой. С ребра ладони срывается переполненный энергией "Алмазный серп". Перерубленные по-диагонали части Иендо падают на землю. Кровь вытекает из разрубленного тела, заполняя пространство между половинками. Вид внутренностей, частично повыпадавших наружу, безобразного трупа и медленно разливающейся крови, что частично впитывается в землю, заставил завтрак совершить попытку бегства. Но, с трудом, я удержал лицо.

Я уже видел разодранные на части обезображенные выпотрошенные трупы синигами. Но ни оди из них ещё не был делом моих собственных рук.

- Уберите это, - поморщившись, приказываю тому самому, восемнадцатому офицеру. Другие слова здесь излишни.

Распрощавшись с капитаном Киораку и принеся ему извинения за несколько нелицеприятное зрелище, я вернулся в свой кабинет и велел Харуто позвать ту самую "команду" Иендо и отправь сообщение второму отряду. Двадцать четыре человека. Возможно, это ещё не все крысы на корабле, но большая их часть. С бывшим рядовым их было двадцать пять. Не имею ни малейшего представления, зачем они понадобились кому-то ещё, но такого я в своем отряде не потерплю. Вскоре ребятки прибыли "к начальству на ковер". Мой новый кабинет не вместил бы такой толпы народу, так что собрались мы внутри тихой беседки, что стояла в тени высоченных деревьев. Как раз под моими окнами. Глаз на меня поднять никто не решился. Они прекрасно знали, зачем их позвали и мало кто пытался проявть хоть какую-то попытку вымолить пощаду. Но, как минимум, четверть из них ждет счастливая участь.

- Я не стану разглагольствовать здесь перед вами. Вы и сами прекрасно осознавали, на что шли, предавая свой отряд. Однако даже среди такого сброда, как вы, есть несколько особо отличившихся личностей. Ты, ты, ты, ты, да не ты, а ты, ты и ты. Два шага вперед, - названные послушно вышли из общей толпы. Несколько секунд я сверлил их самым тяжелым взглядом, какой только мог изобразить.

- Возможно, я пожалею о своем поступке. Но... Вы не слишком долго состоите в этой компании, поэтому, думаю, ещё не до конца осознали то, что делали. Посему вы ... останетесь живы. Остальные - уволены. Не утруждайте себя сбором вещей. Их уничтожат, - на несколько секунд повисло напряженное молчание. Судя по взглядам, многие никак не могли смириться с накрывшей их учестью, но выразить свое недовольство духу не хватило.

- Если через десять минут вы все еще будете на территории, мне придется самолично заняться отловом нарушителей, - не слишком громко, но так, чтобы расслышали все, сказал я. Через десять секунд в беседке стало на восемнадцать человек меньше. Прищурившись, я оглядел оставшихся.