Magenta - Шпеер

— Разве ты не хотел, чтобы я был на его стороне? — пробормотал Гарри.

Северус опять запрокинул голову, глядя в тяжелое темное небо.

— Теперь — не хочу. Если есть на свете другое измерение, где нет ни Риддла, ни Дамблдора, ни... — он на мгновение умолк, — никаких проклятых кукловодов, я его найду. Для тебя и меня, Liebling.

С перил резного забора снялась большая ворона и с хриплым зловещим карканьем пролетела над их головами.

* * *

Гарри плелся по мостовой походкой унылого бродяги, сунув озябшие руки поглубже в карманы и спрятав нос в шарф. Северус, откликнувшись на неведомый звонок мобильного, посадил Г. Дж. в такси, поцеловал в ухо и исчез в лабиринте засыпающих улиц. Настроение Гарри окончательно упало, бессвязно скачущие мысли, обрывки разговоров метались в разболевшейся голове танцующей мошкарой.

Домой идти не хотелось. Не доезжая до своего квартала, Гарри выскочил из такси и пошел пешком в надежде вернуть спокойствие духа.

Он не смог объяснить Северусу, что чувствует на самом деле. Родителей Г. Дж. не помнил совершенно, и хотя все детство фантазировал об их чудесном возвращении, свыкся с мыслью о том, что их нет. Размахивать кроваво-мстительными полотнищами перед Риддлом у него не было желания. Мэр на мысленном киноэкране никак не хотел падать, сраженный метким выстрелом, как не взлетал на воздух обложенный бомбами Сити-Холл и не рычали за тюремной решеткой члены банды «Народного Движения». Но презрение Северуса к «Рыцарям Справедливости» почему-то больно задело, как и холодно брошенное слово «преступник».

«Дамблдор назвал папу смелым и отважным», — с грустью подумал Гарри. Сердиться на старика, как Северус, отчего-то не удавалось.

Если о матери он знал от тетки хоть что-то, то об отце — почти ничего. Упоминание имени Джеймса влекло за собой поток изощренных ругательств: Петунья терпеть не могла мужа сестры и говаривала, что он «сгубил Лили». Только сейчас Г. Дж. понял, что скрывалось за теткиными словами.

Многолетнее молчание Сириуса попахивало предательством. Рассказы крестного не шли дальше историй о клубных танцах, неземной любви Джеймса к красавице Ли, веселых попойках и гонках на байках. Притворяясь открытым и искренним, Сириус лгал, рассказывая про учебу Джеймса в Сандхерсте, мрачно думал Гарри. Разговоров об убийстве Поттеров крестный избегал, и Г. Дж. не настаивал: казалось, это причиняет Сириусу боль.

В лицо рвано хлестал холодный декабрьский ветер. Подавленный невеселыми мыслями и охваченный болезненным чувством одиночества, Гарри беспомощно оглянулся по сторонам, совершенно забыв, куда и зачем идет.

На углу переливалась цветным неоном вывеска интернет-кафе. С минуту задумчиво постояв на пронизывающем ветру перед гостеприимно освещенным порогом, одинокий сын военного преступника Поттера вздохнул, вынул заледеневшие руки из карманов и решительно толкнул стеклянную крутящуюся дверь.

* * *

«Дорогой Райнер. Простите, что долго не писал. Но всё это время я много думал о Вас, не только о Ваших произведениях, а просто о том, кто Вы на самом деле.

Я знаю, зачем Вы писали эти книги. Думаю, что знаю. Скажите откровенно, что Вами двигало, чувство мести или что-то другое? Меня хотят использовать, вызвав во мне мстительные чувства. Так сказал мой друг, я ему верю, но ведь есть понятие справедливости, желание наказать преступников, разве это плохо? Вы писали, что слово — Ваше оружие. У меня нет такого виртуального оружия, реальную кровь я проливать не хочу и никогда не смогу, но мне бы хотелось внести какую-то лепту в борьбу с С.-З.-К. У нас с Вами общий враг.

Мой друг не хочет, чтобы я принимал участие в этой борьбе, хотя еще недавно он был на той же стороне, что и Вы. Раньше мне было наплевать на политику и все эти разборки. Но теперь кое-что изменилось. Я узнал, что С.-З.-К. уничтожил моих родителей. Я не пойду к нему с бомбой в букете роз, но допустить, чтобы он безнаказанно топтал землю, в которой спят расстрелянные его людьми мои отец и мать, тоже не могу. Пожалуйста, скажите, могу ли я рассчитывать на Ваш совет? Вы не кажетесь мне ни кровожадным, ни равнодушным, как некоторые другие.

Если Вы мне не доверяете, в следующем письме я сообщу Вам свое настоящее имя и всё, что Вы хотите знать. Не пишите больше на мой старый мэйл, люди С.-З.-К. перлюстрируют почту. Этот адрес тоже временный, как те, которыми Вы пользуетесь, через 48 часов он будет автоматически уничтожен.

Искренне надеющийся стать Вашим другом,

Гарри».

* * *

Что-то приятное мягко коснулось его щеки, потом груди. Гарри сонно мурлыкнул и приоткрыл глаза. Северус, едва различимый в свете слабого ночника, осторожно целовал его плечи.

— Я тебя ждал, ждал... — пробормотал Гарри. Закинув руки ему на шею, он умиротворенно вздохнул, подставляя лицо поцелуям.

— Закрой глаза, Liebes, — коснулся уха жаркий шепот.

Г. Дж. покорно прикрыл ресницы. Что-то зашуршало, пахнущие чем-то знакомо-сладким губы Северуса прижались к его губам, горячий язык вошел в рот и вдруг сменился приторно-сладкой мягкой дрянью.

— Тьфу! — Гарри выплюнул изо рта кубик рахат-лукума и подскочил на постели.

Северус издевательски изогнул бровь.

— А я-то думал соблазнить тебя сластями. Чем я хуже Альбуса?

Г. Дж. сердито вытер рот.

— Ненавижу лукум!

— А шоколад?.. — Северус неожиданно положил на его голый живот коробку с лежащим сверху большим цветком ириса. — Тоже не любишь?

Гарри ошеломленно заморгал: за все время их знакомства ни один из них не подарил другому даже канцелярской скрепки. Цветы Г. Дж. не получал в подарок сроду, если не считать букет из трех одуванчиков, торжественно преподнесенный трехлетней дочкой соседей Мэннерсов.

— Ирис — символ мужества и достоинства, — буркнул Северус. — С греческого переводится как «радуга».

— О, Шатци-ша, — растаял Гарри, не зная, чему удивляться больше — цветку или непривычно смущенному лицу Северуса, будто тот устыдился собственного романтического жеста. Улыбаясь во весь рот, Г. Дж. обхватил его за шею, спрятав лицо под шатром густых волос. — Данке, данке шён!

Большой Зверь в его объятьях вздохнул и ощутимо расслабился.

— Я думал, ты на меня обиделся, — осторожно сказал он.

— Прости, — прошептал Гарри, неотвратимо одурманиваясь его телом, — просто ты... так гадко сказал про моего отца. Я всегда верил, что он был хороший человек, добрый, смелый, открытый, веселый. Сириус так говорил...

Зверь тихо гладил его спину, будто боясь спугнуть.

— Я не думал тебя огорчить, — прошептал он. — Просто знаю, что «РС» провели ряд провальных операций, в результате которых погибли невинные люди. Том держал в своих отрядах профессионалов, открыл школу для обучения добровольцев, вдобавок платил неплохо. А Альбус понабирал профанов за рахат-лукум и рыцарские лозунги. Кадет — это мальчишка, студент, оторванный от реальности! Небось, такой же был, как ты, нос совал, куда не просят, — Северус запустил пальцы в его волосы, перебирая торчащие вихры. — Извини, Liebster, я не склонен идеализировать отцов.