Iris Black - Отрезок пути

– Это моя пещера, и мне они не мешают! – запальчиво возражает Фиренце.

– Была твоя. Но это ненадолго, – сухо говорит незваный гость. – Я немедленно дам знать Бейну. А вы, – он обводит нас взглядом, – даже не пытайтесь сбежать, все равно ничего не выйдет. С вами мы будем разбираться отдельно, но пощады не ждите.

– Мы не причиняем вред жеребятам, Магориан, – напоминает Ронан.

– Жеребятам? – он зло смеется. – Где ты увидел жеребят? Даже эта, – его палец указывает на Джинни, и она еще крепче сжимает мою руку, – уже давно не жеребенок, а остальные – тем более. Им придется ответить по всей строгости. Что же касается вас двоих, то вы и сами знаете, что бывает с предателями. Однажды тебе удалось выйти сухим из воды, Фиренце, но больше такого не повторится. И ты, Ронан, глубоко заблуждаешься, если думаешь, что мы не знаем, кто тогда сообщил Хагриду о суде над предателем!

– Это ты заблуждаешься, если считаешь попытку убийства судом!

Магориан только усмехается в ответ на это. Фиренце косится на него и вполголоса бормочет что-то похожее на «ишак облезлый». Мы молчим, не зная, что здесь вообще можно сказать. Мерлин, надо было нам пойти с Хагридом!

Чего я никак не могу понять, так это, почему Ронан и Фиренце даже не пытаются договориться с ним. Не факт, конечно, что получится, но нельзя же просто так стоять! Я так уж точно не могу. Они только за свои жизни отвечают, а я всех ребят сюда привел, и не могу позволить, чтобы с ними что-то случилось. Если надо, буду с этим кентавром врукопашную драться.

Фиренце и Ронан переглядываются и постукивают копытами, словно чего-то ожидая. Магориан стоит посреди пещеры, скрестив руки на груди, и смотрит на нас с выражением кота, поймавшего мышь. Я слышу, как тяжело дышат ребята, и буквально чувствую их страх. Мне тоже чертовски страшно. Но помощи, похоже, ждать не от кого. Магориан презрительно фыркает и собирается развернуться, чтобы уйти. Я отцепляю ладошку Джинни и вскакиваю.

– Могу я сказать несколько слов? – спрашиваю я, стараясь унять предательскую дрожь в голосе.

Магориан останавливается и брезгливо оглядывает меня с головы до ног.

– Что ты хочешь сказать, человек?

– Для начала я хотел бы представиться, – я низко опускаю голову и, чуть отставив ногу назад, слегка преклоняю колени. – Меня зовут Невилл Лонгботтом, и я – руководитель всех этих людей. Вожак, если по-вашему.

– Вот как, – он не проявляет особого интереса. – Значит, как вожак ты тем более должен понять наши мотивы.

– Уверяю вас, что я понимаю их, – я делаю небольшую паузу и добавляю почтительно: – Вы позволите обращаться к вам по имени?

Чуть подумав, он коротко кивает.

– Я всегда с безмерным уважением и восхищением относится к кентаврам, Магориан, – продолжаю я, воодушевленный первым успехом, – и ничто не изменит моего отношения.

– Именно поэтому ты и твое стадо так по-хамски ведете себя на нашей территории, Невилл Лонгботтом?

– Я не стану разубеждать вас в этом. Мне и самому было бы неприятно присутствие чужаков, которые неспособны даже примерно представить себе всю суть и всю магию того места, где они находятся.

– Тогда чего ты хочешь? – он прищуривается, пытаясь скрыть мелькнувшее в глазах удивление.

– Чтобы мы попытались понять друг друга, – поясняю я. – Мы смотрим на одну и ту же проблему под разными углами. Вы видите толпу малолетних волшебников, которые не питают ни малейшего почтения к этому Лесу, не смотрят, куда наступают, слишком громко разговаривают и смеются и считают, что все вокруг должны признавать их высшими существами.

– Разве это не так? – презрительно цедит Магориан.

– Это так, – соглашаюсь я. – Но я вижу совсем другое. Я вижу измученных студентов, которых пытают в стенах школы и не пускают в больничное крыло. Я вижу людей, которые еще вчера были обычными подростками и переживали из-за вскочившего на носу прыща, а сегодня покрыты шрамами с головы до ног. Я вижу школу, в которой раньше нас готовили к жизни, а сейчас медленно убивают. И я вижу эту пещеру посреди Запретного Леса – оазис в пустыне, где мы можем передохнуть, набраться сил и спланировать дальнейшие действия, – я перевожу дыхание и, заметив, что говорю слишком громко, чуть сбавляю обороты: – Я бы не посмел просить вас о помощи, Магориан. Я благодарен вам уже за то, что вы не помогаете нашим врагам, хотя могли бы, и в этом случае мы были бы обречены. Я не умею читать по звездам, но я сделаю все, чтобы защитить своих людей. Вы можете запретить нам приходить в этот Лес и в эту пещеру и лишить нас одной из немногих оставшихся радостей. Вы можете судить нас, это ваше право. В этом случае я буду просить вас только об одном.

– О чем? – почти не размыкая губ, спрашивает он.

– Отпустить их и судить только меня. Это я привел их сюда, и только я должен нести ответственность, если вы считаете, что мы действительно виноваты.

– Ты очень складно говоришь, Невилл Лонгботтом, – задумчиво произносит Магориан. – Слишком складно.

– По правде говоря, у меня всегда были проблемы с публичными выступлениями, – признаюсь я. – Наверное, это я сейчас с перепугу.

На его тонких губах на мгновение мелькает едва заметная улыбка, но тут же пропадает, и смуглое лицо снова становится надменным.

– Мы не обрываем листья с деревьев, никого не убиваем и всегда ходим одной и той же дорогой, – продолжаю я. – Мы уважаем и вас, и ваш Лес, и не причиняем вреда вашим детям. Я понимаю, что наше присутствие раздражает вас не меньше, чем нас – присутствие в школе Пожирателей смерти, поэтому решать только вам. Это все, что я хотел сказать, Магориан, – я снова кланяюсь. – Благодарю за то, что уделили мне время и выслушали. О большем я просить не смею.

– Ты и вправду похож на вожака, – задумчиво произносит Магориан, пристально меня разглядывая. – Что ж, полагаю, нашу беседу можно считать законченной.

С этими словами он протягивает мне руку. Секунду я тупо смотрю на нее, затем, поборов удивление, все-таки пожимаю. Магориан разворачивается и, гордо размахивая хвостом, направляется к выходу.

– Ты будешь говорить с Бейном? – тихо спрашивает Ронан.

– Я не исключаю такой возможности, – холодно отвечает Магориан, не оборачиваясь, и степенно удаляется, стуча копытами.

У меня подкашиваются ноги, и я бессильно падаю на каменный пол. Закрываю лицо руками, чтобы никого не видеть, и трясу головой, пытаясь прийти в себя. Руки трясутся, а сердце трепыхается где-то в районе пяток.

– Я сильно ухудшил наше положение? – несчастным голосом спрашиваю я.

– О чем ты говоришь? – удивляется Ронан.

– Ну, он ведь скажет все Бейну…

– Не беспокойся об этом, – Ронан усмехается. – Уж поверь мне, я достаточно хорошо его знаю.