Pskovoroda - Канон

— Тише ты! — зашипел я на неё. — Сейчас сюда точно кто-нибудь прибежит!

— Гарри, — с упрёком сказала она, вырываясь, — ты бы мне сказал что-нибудь, чего я уже не знаю!

— Ну, что тебе сказать… — задумался я. — Ты знаешь, что энтропия в замкнутой системе либо неизменна, либо возрастает?

— Ты мне ещё теорему Пифагора расскажи, — усмехнулась она и стала меня дразнить: — Пифагоровы штаны на все стороны равны!

— Ну, тогда не знаю, — развёл я руками. — Я тебе это к тому говорю, что лапаю всех без разбора, кто ко мне прижимается в тёмном шкафу. Анжелину, к примеру, Лизу… Дафну вот, кстати. И даже Паркинсон.

— Ду ну, ты шутишь, наверное! — махнула она рукой. — Ты ещё скажи, что младшую Гринграсс тоже…

Я с виноватым видом кивнул, а она в ужасе закрыла рот руками.

— А, понятно, — сказала она через минуту, перестав таращить глаза. — Тогда то, что ты меня… схватил — вполне нормально. Никаких претензий, — я облегчённо вздохнул, а Гермиона склонилась ко мне и крикнула почти в ухо: — Держи свои грабли подальше от меня, кобель озабоченный!

Я отшатнулся, затыкая оглохшее ухо и с упрёком глядя на неё.

— Я и с первого раза понял, — пожаловался я. — И не надо было так кричать!

— Отечественные учёные утверждают, что таким образом информация буквально выжигается в мозгу на трупиках безвременно погибших нервных клеток, — удовлетворённо кивнула она. — Зато не будешь говорить потом, что не расслышал…

— Слушай, а ты-то что ко мне целоваться полезла? — спросил я.

— Да я к тебе просто прижаться хотела, как к родному, — буркнула она. — А ты тут начал мямлить — “Герми, я…” — передразнила она меня. — Я и испугалась, что ты сейчас какую-нибудь глупость брякнешь вроде признания в любви. А я-то тебя — совсем не. Ну, и решила немного тебя утешить, чтобы ты не так страдал.

— А я тебе как раз хотел сказать, что ко мне опасно прижиматься, а то я могу и за зад схватить, — признался я.

— Да врёшь ты всё, — сказала Гермиона, подвинулась поближе и прижалась ко мне, сложив голову на груди. — На самом деле ты белый и пушистый, хоть и бабник невероятный.

Идиллию разрушила растрёпанная голова Рона, показавшаяся на чердачной лестнице. Он обвёл нас недобрым взглядом и спросил:

— А что это вы тут делаете, а? — причём, последнее “а” он тянул так пронзительно и изобличающе, что мы оба сразу почувствовали себя виноватыми.

Вот, как он пролез сквозь то узкое отверстие, а? Может, по частям? Или в Хвоста превратился? Может, Хвост — это Рон?

— Иди, иди отсюда, — шепотом буркнула Гермиона, с неохотой от меня отстраняясь.

— Рон, дружище! — обрадовался я. — А что я тебе нашёл!

— Что? — спросил он, сразу сменив подозрительность на любопытство.

— Вот! — сказал я, протягивая ему найденную в одном из ящиков тряпку. — Очень модный атласный колпак средневекового волшебника в отличном состоянии.

— Правда? — стал крутить он тряпку в руках. — Что-то не похоже!

— Если тебя кружева смущают, то в то время все мужчины кружева носили, — вклинилась Гермиона. — И даже чулки.

— Правда? — снова спросил Рон. — А как это надевают?

— Дай, помогу, — заботливо сказала Гермиона, натягивая “колпак” ему на голову. — Вот, посмотри, — подтолкнула она его к стоящему рядом зеркалу. — Красавец!

— Правда? — обрадовался Рон, с обожанием разглядывая в зеркале себя любимого.

За обедом Джинни подозрительно на него косилась, близнецы о чём-то своём гоготали, поглядывая на него, а Молли вообще не было дела, поскольку бедная женщина мыслями вся была с больным мужем. Зашедший на огонёк Сириус глянул на Рона и тихо спросил меня на ухо:

— Это то, о чём я думаю?

— Если ты опять думаешь о панталонах своей матушки, то ты — извращенец, — сказал я.

— Цирк, да и только, — покачал головой Сириус и поспешил уйти, поскольку Молли при его появлении начала “выплывать” из своего транса и зачем-то прихорашиваться.

В общем, проблему Герми Дублёр решил так же мастерски, как и создал — даже я не смог бы лучше. С утра я проснулся пораньше, осторожно вылез из кровати — а учитывая лежащую на груди кошку, прижавшуюся ко мне спиной Асторию, которая вместо подушки использовала мою руку, и Дафну, примостившую свою прелестную головку мне на плечо, это была задача совсем не из лёгких — вернулся домой и отправился бегать вокруг замка. Неведомо как оказавшаяся здесь Мурка сидела на крыльце, блестела на меня зелёными глазами и считала круги, при моём приближении делая вид, что я ей совсем неинтересен, и это она просто умыться вышла.

После завтрака мы с Панси и Дафной занимались с Перасперой — она учила нас тому же зельеварению, но в несколько другом ключе. Миссис Гринграсс объясняла, как разные ингредиенты связаны друг с другом, и почему в одних случаях зелья получаются, а в других — нет. Надо сказать, что мне этот подход показался несколько более эффективным, чем тупая зубрёжка в Хогвартсе. Она сказала, что многие талантливые зельевары интуитивно чувствуют то, что она излагает как науку, но подобная систематизация была объявлена Чёрной Магией ещё сто пятьдесят лет назад, и знания уцелели лишь в нескольких семьях, которые заботливо передают их по наследству — тут она ласково погладила зардевшуюся Дафну по головке. Эх, лучше бы она меня погладила — я бы ей лапу дал и хвостиком повилял!

В ходе одного из коротких перерывов я обратил внимание Дафны на несправедливость, которая творится со мной каждый раз, когда я ночую у них — а именно, на Асторию и кошку. Дафна переглянулась с Панси.

— Действительно, жуткая несправедливость! — согласилась она. — Не волнуйся, Алекс, мы это обязательно исправим!

Тогда я ещё не знал… Впрочем, что толку забегать вперёд? С Перасперой мы занимались до обеда, потом после обеда почти до самого ужина играли на улице. После ужина мы решили поиграть в прятки, причём когда я водил, Панси с Дафной так ловко от меня прятались, что найти у меня получалось только Асторию, тем более, что замок и вправду был большой… Потом, правда, Дафна кое-что сообразила, и уже сама отлавливала меня в каком-нибудь уютном местечке, когда я водил... Когда я улёгся спать, почти неслышно приоткрылась дверь, а потом послышалось мягкое шуршание тапочек по полу. Панси полезла в кровать, только почему-то с другой стороны.

— Ты же обычно справа лежишь, — громким шёпотом сказал я.

— Нет, я обычно лежу слева, — ответила она, приподнимая одеяло.

Не знаю, что мной двигало в тот момент, но я протянул руку и наткнулся… В общем, я сразу понял, что это не Панси и не Дафна.

— Алекс! — взвизгнула Астория, шлёпая мне по руке. — Ты что себе позволяешь?!

Я почувствовал, что краснею от неожиданной пикантности ситуации. Меня охватила какая-то неимоверная слабость — словно шину сдули. С горящим лицом я сел на кровати.