Pskovoroda - Канон

— Прости, — сказал я. — Я нечаянно. Мне совершенно не было тебя видно.

По-прежнему шипя, она залезла под одеяло и улеглась рядом.

— Что за шум? — послышался голос с другой стороны.

Я чуть не подпрыгнул — Астория настолько громко выражала своё недовольство, что Панси прокралась совершенно неслышно. Хотя, Панси ли это? Может, мои мечты сбылись, и своим присутствием в моей постели меня решила удостоить Богиня собственной персоной?

— Панси? — шёпотом спросил я.

— Конечно, Панси, а кого ты ещё ждёшь? — прошипела она в ответ. Я даже растерялся от такого напора. — Ну, что замолк? Я тебе вопрос задала. Признавайся!

— Кордебалет королевского театра жду, — раздражённо ответил я. — Приму уже спрятал под кроватью, чтобы Астория не застукала…

— Тори, ты что ругаешься? — спросила Панси.

— Алекс меня потрогал, — обиженно ответила Астория.

— Не поняла, — удивлённо прошептала Панси. — Ну, потрогал, и что?

— Грудь потрогал! — шёпотом завопила Астория.

Панси хрюкнула.

— Поттер, нашел, кого за грудь лапать! — со смехом сказала она.

— Я знаю! — буркнул я.

— Что значит — я знаю? — возмутилась Астория. — Ты хочешь сказать, что я плоская?

Я поднял руки к потолку и потряс ими, взывая к мудрости богов.

— Ты сначала отрасти, а потом возмущайся, — продолжала издеваться Панси.

— Панси! — обиженно сказала Астория, и мне показалось, что она готова расплакаться.

— Перестаньте! — громко прошептал я. — Давайте конкурс устроим и сравним.

— Алекс! — зашипела Астория.

— Что значит — конкурс устроим? — спросила Панси.

— А то, — рассерженно пояснил я. — Садитесь обе рядом. Я потрогаю Асторию левой рукой, а Панси — правой. Вдумчиво и обстоятельно, чтобы ни в коем случае не ошибиться. Потом для чистоты эксперимента мы поменяем руки и повторим, и после этого я вынесу свой вердикт. Кто не согласен на конкурс — у того грудь плоская!

Они затихли.

— Ну, ладно, — нехотя призналась Астория. — Я согласна. У меня плоская грудь.

— У меня тоже, — быстро согласилась Панси. — Как доска.

Это она, конечно, зря — я точно знаю, что это неправда. Да и Астория чуть-чуть погрешила истиной — ладонь словно горит. Жаль, конечно, что конкурс не удался, но с другой стороны — ведь остался жив и даже в чём-то здоров. Я осторожно лёг, чтобы опять ненароком никого не задеть, и они завозились, прижимаясь ко мне. В грудь ударило, и прыгнувшая на меня кошка стала крутиться, утаптывая место. Она улеглась и привычно выпустила когти мне в кожу. Самое то, чего мне не хватало! Вот же Дафна, вот умничка! Пообещала исправить это неравноправие — и ведь исправила. Теперь куда я ни приду — рядом две девушки, а на груди — кошка. Я подумал было, что стоит сбежать на Гриммо и там спать спокойно, но потом мне в голову пришла другая мысль, которая полностью примирила меня с этой ситуацией.

В самом деле, я же сам говорил Дафне, что мечтаю снова провести с ней ночь в постели, и вот она — постель, вот девушки в ней, пусть даже ни одна из них и не Дафна. Да ещё и кошка в придачу, чтобы сделать моё счастье совсем уж безмерным. И через десять дней этому всему конец. А сейчас я должен быть просто счастлив. Я прислушался к внутренним ощущениям — так и есть, счастлив.

— Мурка, — тихонько позвал я.

Кошка блеснула в мою сторону синим светом глаз.

— Бася? — не понял я. — А где Мурка.

Кошка положила голову на лапы и начала тихонько урчать. Я решил, что не стоит забивать себе голову проблемами того, почему у меня на груди лежит не та кошка, и потихоньку заснул.

Так прошли несколько дней — с утра мы учились у миссис Гринграсс, потом после обеда играли вчетвером, после ужина снова играли и ложились спать. Я спал то у нас, то у Гринграссов, соответственно, с разными девушками и разными кошками. Дафна на мой вопрос о том, почему Бастинда теперь чередуется с Мери Сью, хотя раньше такой привычки не имела, пожала плечами и глубокомысленно заявила:

— Не одной же Мурке такое счастье!

Новый Год наступил как-то неожиданно — по инерции я побегал с утра, позавтракал и было собрался на наше ежеутреннее занятие, как меня огорошили — все взрослые, включая Перасперу, вдруг стали заниматься обустройством праздника. Я поглядел в окно на двенадцатиметровую ёлку и решил, что можно неплохо развлечься, украшая её. Мама отправила меня — традиционно — на чердак, где я нашёл большую коробку, доверху заполненную ёлочными игрушками. Когда я говорю “большую”, то я имею в виду ящик размером с кузов грузовика, то есть он действительно был размером два с половиной на четыре метра и высотой полтора. Пока озадаченно тёр макушку, я заметил у входа на чердак прислонившуюся к столбу маму, которая сложив руки на груди, внимательно за мной следила.

Я огляделся по сторонам. Контейнер стоял не так уж далеко от большого окна во фронтоне, размеры которого позволяли его пропихнуть, если бы не одно “но” — запаса было не очень много, по полметра с каждой стороны. Учитывая моё мастерство владения Левиосой, я сильно сомневался, что мне удастся вынести ящик наружу, не снеся при этом окно. Да что там — я и за сохранность крыши много бы не дал! Подойдя к окну, я отщёлкнул шпингалеты и распахнул створки, которые при открывании, как оказалось, складывались “гармошкой”. В лицо мне ударил холодный воздух, и я вспомнил, что забыл накинуть верхнюю одежду. Я оглянулся — мама уже была в пальто и протягивала мне куртку.

— Спасибо, — сказал я, одеваясь.

— Ну, как? — весело спросила она. — Справишься?

— Я попробую, мам, — со вздохом ответил я. — Я попытаюсь.

— Ты не пытайся, а просто сделай, — улыбнулась она. — И помни — размер не имеет значения.

Я подозрительно на неё посмотрел. Не знал у своих родителей подобной слабости. Достав палочку, я встал рядом с окном, чтобы лучше было видно, что я делаю, и направил её на контейнер.

— Вингардиум Левиоса! — произнёс я, сделав чересчур размашистое движение, и ящик буквально подпрыгнул к потолку с явным намерением протаранить крышу. Я едва успел двинуть палочкой и предотвратить столкновение, но слишком дёрнул рукой вниз, и контейнер чуть не врезался в пол. Ещё вверх-вниз, вверх-вниз, и он замер почти неподвижно — рука у меня всё-таки подрагивала от нервного напряжения, и ящик колыхался, словно живой. Я осторожно потянул его к окошку и понял, что он идёт боком, угрожая разнести всё вокруг. Мама пожала плечами.

Подойдя к контейнеру, я толкнул его, пытаясь держать палочку неподвижно, но его всё равно тряхнуло. Ящик начал очень медленно поворачиваться вокруг вертикальной оси. Я вдруг понял, что мне его сейчас и останавливать придётся, а он достаточно тяжёлый. Что такое момент инерции, из маггловского курса физики я уже изучить успел. Мне пришла в голову мысль, что затормозить-то его можно будет и об пол. Притерев его почти вплотную, я дождался, пока он выровняется с окном, и мягко опустил.