Pskovoroda - Канон

Итак, Амбридж. Мне нужно было создать ситуацию, в которой она бы его на продолжительное время позвала из кабинета, а он бы пошёл за ней, оставив меня одного. Как ни странно, помочь вызвалась Нарцисса, которая смогла урвать для меня время, которое теперь она всё без остатка посвящала планированию побега из Азкабана своей немного тронувшейся сестры. И ещё десятка Пожирателей в придачу. Пожирателей шли паровозом, поскольку так было написано в Сценарии. Честно говоря, я радовался, что Сценарий не описывал именно процесс побега — с Жаклин Боулинг сталось бы умертвить по десятку человек с каждой стороны во время налёта.

План Нарциссы по проникновению в кабинет Снейпа был прост — она выпьет оборотного зелья, прикинется Амбридж и вызовет его из кабинета. Потом призванный на помощь Бродяга где-нибудь в тёмном месте оглушит его — причём, несколько я понял, он собирался надавать ему затрещин, не пользуясь Ступефаем — и сотрёт память о последних событиях. Я тем временем хорошенько осмотрюсь в поисках утерянной памяти и уйду, не дожидаясь возвращения Снейпа. На всякий случай Нарцисса принесла мне большую банку похожих на серебристых дождевых червей воспоминаний.

— Точно, он ведь может заметить пропажу, — спохватился я. О том, что нужно будет положить воспоминаний взамен, я не подумал. — А чьи это?

— Одного безвестного, но очень больного человека, — с доброй многообещающей улыбкой ответила Нарцисса.

Ну да, почему бы и нет. Хорошего человека вряд ли потянет просматривать воспоминания Алекса Паркинсона. Так пусть же он погуляет по тёмным тропам отравленного шизофренией сознания. Скатертью дорожка!

В последнюю среду января мы решились. В тот момент, когда я только попал в кабинет к Снейпу, и он как раз закончил выгружать не предназначенные для чужих — а особенно моих — глаз воспоминания, в дверь постучали.

— Кто там? — немного, на мой взгляд, грубо, спросил Снейп.

— Профессор Амбридж, — послышалось из-за двери. — Мне срочно нужен ваш совет.

Снейп только что не подпрыгнул на месте. Его плечи молодецки расправились, а мантия взметнулась сама собой, на мгновение превратив его в подобие Носферату.

— Отойдите от двери, профессор Амбридж, я сейчас выйду, — предупредил он. — А вы, Поттер, сядьте сюда и не подслушивайте, — раздражённо бросил он на ходу, устремляясь на выход.

Дверь закрылась, и глухой голос мнимой Амбридж начал его о чём-то уговаривать. Снейп пару раз для проформы возмутился, но всё удовольствие ему испортил смачный, как в индийском кино, звук удара. Потом послышались ещё удары и всё стихло. Снова послышались голоса, которые стали удаляться. Я подождал, пока они совсем стихнут, и выглянул в коридор, чтобы проверить. Пусто. Потом вернулся и встал по центру. У Снейпа при ближайшем рассмотрении оказался очень большой кабинет. Очень, очень большой кабинет, полный полок, шкафов, сундуков и прочих мест, куда потенциально можно спрятать склянку с воспоминаниями Алекса Паркинсона. Через полчаса, когда я уже самым внимательным образом осмотрел один из книжных шкафов, внимательно простукивая стенки на предмет потайных отделений, снаружи раздались шаги, и я молнией метнулся к стулу, на который мне указал Снейп перед уходом.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Карадок Дёборн. Я облегчённо выдохнул, но снова напрягся, когда вслед за ним зашла Амбридж.

— Чёрт меня раздери, Сириус! — выругалась она. — Я так ужасно не выглядела ещё с той вечеринки у Ноттов. Помнишь? — обратилась она к Карадоку.

— Спрашиваешь! — хохотнул тот. — Ты тогда…

— Тс-с! Не при детях! — оборвала она его, доставая палочку.

Она произнесла заклинание, и на глазах стала вытягиваться вверх, одновременно сильно худея. Одежда на ней оставалась та же, усаживаясь вместе с ней, и вскоре уже Нарцисса с отвращением смотрела на эту квинтэссенцию безвкусицы.

— На какие жертвы приходится идти! — выдохнула она. — Если хоть кто-то из вас проговорится, что видел меня в этом…

— Как же я вам обоим благодарен, что вы не бросили меня тут одного, — признался я.

— Да брось ты, — отмахнулась Нарцисса. — Мне самой стоило раньше подумать, что даже у бригады авроров уйдёт минимум три дня на то, чтобы здесь всё тщательно осмотреть…

— Тщательно и не нужно.. — туманно заявил Бродяга.

Он принялся с деловым видом обнюхивать стол, а Нарцисса шагнула к Омуту Памяти, в котором плавали воспоминания Снейпа.

— Это то, о чём я думаю? — спросила она меня, показывая на чашу.

— На всякий случай — это то, что только что извлёк из своей головы Снейп, — ответил я. Кто её знает, о чём она думает?

Нарцисса с головой погрузилась погрузилась в плавание, а я подошёл к следующему шкафу. Сзади слышался тихий разговор Сириуса с самим собою, пока он постукивал и пошлёпывал по тяжёлому столу красного дерева:

— Так, интересно. Иллюзия. А на ощупь? Фу, презервативы! Ха-ха, Нюниус, мечтать не вредно! А тут у нас что? Двойное дно… Какие-то бумаги… А ничего, пригодится!

Он стал шуршать бумагами, скорее всего, их фотографируя.

— Какая-то полость в стенке. А это что? Скорее всего, это оно!

Я обернулся. В руке у него был изящный ключ с вычурными бородками с двух сторон. Сириус поднёс его к носу, тщательно обнюхивая, а потом принялся кружить по комнате, втягивая носом воздух.

— О, так вот же! — показал он на третий книжный шкаф.

Он снял книги с полки как раз на уровне глаз, но там оказалась лишь задняя стенка шкафа. Он стал обнюхивать шкаф, словно что-то ища. Потом остановился, кивнул сам себе и нажал на боковую стенку шкафа, где, казалось, в дубовой доске был сучок. Шкаф бесшумно отъехал в сторону, открывая вид на встроенный в стену сейф. Сириус вставил ключ в замок и повернул. Дверца открылась, и я увидел несколько полок, на которых были уложены пыльные гримуары, пергаменты, а на нижней стояло несколько больших стеклянных банок, в которых тускло блестели воспоминания. Я завороженно глядел на ту, на которой виднелась бирка с двумя неприметными буковками “АП”, и сам не верил в успех. Так не бывает!

— Алекс, посмотри, — позвала меня Нарцисса. — Это что-то необычайное! И ты, Сириус!

Я подошёл к Омуту, продолжая оглядываться на манившую меня банку. Я потряс головой, отгоняя наваждение, и засунул голову в Омут Памяти, погружаясь в чужие воспоминания. Передо мной возникла сцена, которая была мне откуда-то знакома… По крайней мере, с чужих слов… Выглядело всё чересчур гротескно и размыто, словно спектакль в провинциальном театре среди старых декораций и с пьяными актёрами. И эта прекрасная женщина, которая в отчаянье заламывала руки…

Стоящий рядом совсем молодой Снейп — высокий, с широким квадратным подбородком, мощным накачанным торсом и огромными бицепсами — с кривой улыбкой объяснял ей: