Колм Тойбин - Нора Вебстер
- Название:Нора Вебстер
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент Фантом
- Год:2018
- Город:Москва
- ISBN:978-5-86471-785-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Колм Тойбин - Нора Вебстер краткое содержание
Нора Вебстер - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
До Норы дошло тогда, что ей предстоит. Однажды она уже наблюдала такое, когда умер отец. Тетя Джози и тетя Мэри, старшая сестра матери, поставили стулья по обе стороны от выставленного тела и сидели молча, пока не доставили гроб. Они пару раз выпили чаю, но и только. Не ели почти ничего. Время от времени то молились, то пристально взирали на мертвого зятя; несколько раз отмечали кивками приход и уход кого-то знакомого. Они смотрели и ждали, обретя место, где им никто не помешает. Они бдели.
Нора знала, что в комнате матери у кровати есть кресло – старое, когда-то стоявшее внизу. Мать складывала на него одежду. Когда-то мать следила, чтобы все ее вещи хранились в шкафу или комоде, но в последние годы сильно сдала. Ходить ей было трудно. Мать делала, что могла. Нора вспомнила, как вдруг испытала печаль, которой прежде не знала. До нее за какой-то миг дошло, что такое смерть: мать больше никогда не заговорит с ней, не войдет в комнату. Женщина, подарившая ей жизнь, больше не дышит и уже не вздохнет. В каком-то смысле Норе казалось, что так не договаривались, это нечестно; она всегда думала, что у них с матерью еще есть время поговорить запросто, тепло или с подобием тепла. Но этого не случилось и не случится уже никогда.
Не поднимая головы, она ждала, и кто-то сказал наконец, что комната готова. Она молча прошла мимо остальных. Кэтрин о чем-то спросила, но она не стала слушать и не ответила. Пусть Кэтрин выясняет сама, что ей нужно. Нора старшая и в комнату войдет первой. Она поднялась по лестнице и кивнула стоявшей на пороге монахине. Шторы были задернуты, пахло накрахмаленным бельем. Секунду выждав, она вошла. Первым она заметила подбородок матери – монахини ухитрились так уложить ее голову на подушку, что он стал казаться длиннее. Она подумала, что надо об этом сказать – нельзя ли как-то исправить. Но решила, что нет. Слишком поздно. Да и какая уж разница.
В другом конце комнаты она нашла кресло. Одежду, когда-то в нем сложенную, куда-то убрали. Она понадеялась, что ее пребывание здесь не будет расценено сестрами и соседями как дань раскаянию или заискивание перед матерью – сожаление о чем-нибудь, что она могла или должна была сделать в прошлом. Она не испытывала угрызений совести. Вместо этого, глядя на мертвое лицо матери, она ощутила близость к ней, связь, которую в каком-то смысле чувствовала всегда, но никогда не подчеркивала и не обсуждала.
Лицо, очищенное от страдания и знакомого выражения, напомнило старые фотографии, на которых мать выглядела стройной, таинственной, застенчивой, настороженной красавицей. Все это – или следы этого – вернулось. Матери пришлось бы по душе, что ее молодость – полностью или отчасти – восстановилась.
Вошли сестры, взглянули на усопшую. Кэтрин опустилась на колени, склонилась в молитве и перекрестилась, вставая. Нора смотрела, как она кротко стоит у постели, играя роль набожной, скорбящей дочери. Ей хотелось, чтобы Кэтрин ушла вниз. На миг перехватив взгляд сестры, она поймала выражение, которому не поверила, и решила ни в коем случае не оставаться с Кэтрин наедине – она, скорее, пробудет здесь всю ночь, если придется. Она не покинет кресла. Когда пришел Морис, она сказала, что собирается провести у постели ночь. Он подержал ее за руку и сказал, что приведет детей утром, но сейчас пойдет домой и останется с ними. Она ему улыбнулась. Мать любила Мориса. Нора подумала, что в этом не было ничего странного – Мориса любили все.
В течение нескольких следующих часов приходили соседи. Они опускались на колени и произносили молитвы. Некоторые дотронулись до лба покойницы или ее рук, в которых были четки. Они кивали Норе; кое-кто шепнул, какой умиротворенной выглядит мать, или что она переселилась в лучший мир, или как ее будет недоставать.
Оставшись одна, Нора слышала голоса внизу. Судя по всему, там пили чай с сэндвичами. Свечи истаяли наполовину. Мать стала просто умершей старухой. Ее лицо лишилось для Норы всяких отличительных черт – побелевшая морщинистая кожа и подбородок, по-прежнему странно выступавший. С закрытыми глазами, безгласная, мать стала никем, в ней не было жизни.
Наконец дом затих. Пришла Уна и предложила ее сменить, но Нора отказалась и посоветовала сестрам немного поспать. Она проследит, чтобы свечи не гасли, а мать не осталась в одиночестве в свою последнюю ночь на земле. В доме стояла тишина, иногда нарушавшаяся шумом машин и скрипом окон спальни на ночном ветру.
Нора не знала, в чем дело – в усталости или длинных тенях, которые отбрасывали на стены свечи, но она бы не удивилась, шевельнись мать или заговори. Между ними легко мог завязаться разговор.
Она вновь принялась рассматривать мать, и было странно, как мало осталось вещей, о которых она могла судить уверенно. Черты материнского лица сгладились, но выражение все-таки сохранилось – отпечаток личности. А дальше, чем больше она всматривалась, тем больше это впечатление обострялось, прояснялось. Она различала в лице матери другие лица – родственников, Холденов и Мерфи, и Бейли, и Кавана; лица Уны и Кэтрин, свое собственное лицо, лица ее детей, особенно Фионы. Казалось, что за эту долгую ночь мать побывала всеми.
Естественная жизнь кончилась и сменилась чем-то другим, чем-то медленно вызревающим. Оно задержалось, затем улетучилось, и его место заняло нечто новое. Лицо производило впечатление более сильное, чем раньше, когда были и голос, и дыхание.
Нора не знала, что думать. Она постаралась представить мать такой, какой помнила – пожилой женщиной в сером пальто из мягкой шерсти с брошью на лацкане, в платке. Старухой, идущей навстречу, или девушкой с фотографии. Но ни один из этих образов не был так реален, как лицо покойницы, лежавшей перед ней. Нора спросила себя, каким оно ей запомнится, но никакое воспоминание не сравнилось бы силой с впечатлением, которое складывалось сейчас.
Подбородок перестал быть важен, он был просто деталью, а детали отныне не имели значения. Важное не удавалось ни назвать, ни рассмотреть с ходу; зайди в спальню кто-то другой, он мог бы вообще ничего не заметить. Возможно, именно этого они с матерью ждали. Она не знала, сыграла ли роль ее отрешенность в том, что это особое свидание с телом матери, с ее смертным образом, наполнилось необычным смыслом. С одной стороны, материнский лик уподобился маске, с другой – он обрел небывалую индивидуальность, и только Нора могла ее распознать. Никто другой не сумел бы увидеть – все были слишком заняты, слишком приближены, слишком глубоко втянуты в происходящее. Все произошло благодаря ее отстраненности. И лишь эта отстраненность позволила ей задремать, а после резко проснуться в собственной комнате и осознать, что это был сон, в том числе – ночное бдение у тела матери. Она находилась дома, пора было вставать, будить остальных, готовить завтрак и идти на работу.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: