Васкен Берберян - Дети разлуки

Он попытался сказать что-то Татьяне, но она уже просунула сквозь решетку листок бумаги.

– Я нашла его среди ее вещей и думаю, что это касается тебя, – сказала она, прежде чем исчезнуть в полутьме трюма.

Габриэль некоторое время молча стоял с листком в руке. Он почувствовал легкий запах абрикос, исходивший от него, наконец собрался с духом и прочитал:

Нежный Габриэль мой,

я долго плакала, когда прочла твое письмо. Я и не думала встретить настоящую любовь на этом корабле, чей путь лежит к месту нашего заключения. Моя мать и я приговорены к тридцати годам [53] исправительных работ .

Но, несмотря на это, твое предложение выйти за тебя переполняет меня радостью. Дает мне надежду. Я хочу верить в лучшее будущее. Хочу думать о семье и о наших с тобой детях .

Я ношу на пальце обручальное кольцо твоей матери. И глажу его с любовью. Хоть я и не знакома с твоими родителями, они уже кажутся мне родными .

Ты спрашиваешь, хочу ли я выйти за тебя замуж …

Так знай, что я уже чувствую себя твоей. И это самое главное .

Обещаю быть тебе верной и любить беспредельно, пока смерть не разлучит нас .

– Итак, ты говорил, что вы разделись?

– Да.

– И?..

Микаэль сглотнул. Фельдфебель вперил в него свой пронизывающий взгляд. Ему было лет пятьдесят, маленький и крепкий, с бычьей шеей.

– Так что? – настаивал он.

– Мы обнялись.

Фельдфебель обменялся понимающе-насмешливым взглядом с коллегой, бригадиром помоложе, но таким же крепышом.

– Обнялись? – иронично повторил последний.

– Слушай, сынок, – сказал фельдфебель, поднимаясь с места, – я не собираюсь сидеть тут всю ночь и играть с тобой в угадайки, понял?

Он приблизился к Микаэлю и, облокотившись на письменный стол, сухо спросил:

– Вы занимались любовью или нет?

Юноша посмотрел вокруг. Комната, в которой они сидели, была чуть больше конуры. На стене напротив него висело зеркало, и он подумал, что это замаскированное стекло, за которым, вероятно, стояли мать Франчески и монах из колледжа и слушали о приключениях двух молодых людей, до сих пор ничем себя не запятнавших.

– Итак?

– О нет, мы не делали этого, – соврал Микаэль.

Фельдфебель вздохнул:

– Значит, вы обнялись обнаженные в постели, но любовью не занимались.

– Нет.

– Почему?

– Потому что…

– Ну?

Микаэль никак не мог понять причины, по которой карабинеры так настойчиво хотели знать то, что было исключительно его личным делом. И не видел связи между ним и исчезновением Франчески.

– У меня разболелся живот.

Фельдфебель развел руки в удивлении.

– Объяснись получше, – приказал его коллега, тот, что помоложе.

– Вероятно, я съел что-то… и мне пришлось бежать в туалет.

– Где?

– Ну, я вернулся поскорее в колледж.

Оба карабинера с сомнением покачали головой.

– Не понимаю я вас, современную молодежь, – вздохнул фельдфебель с очевидным укором. – Но ты не думай, что мы тебя так просто освободим, нам еще нужно кое-что уточнить, – припугнул он юношу.

Эту ночь Микаэль провел в камере, несмотря на то что монахи задействовали все свои знакомства, чтобы его выпустили на поруки.

– Надеюсь, это послужит тебе уроком, – отчитал его Волк, настояв на том, чтобы проводить мальчика до камеры.

Микаэль не поднимал глаз.

– Скажи мне, ты имеешь какое-то отношение к исчезновению девушки? Мне ты можешь сказать, и лучше, если сделаешь это сейчас, – добавил учитель.

Но юноша покачал головой и промолчал.

Он любил Франческу больше всего на свете. Известие о ее исчезновении сильно взволновало его, еще больше обострив и без того подавленное состояние. В начале он испугался, все ли с ней в порядке. Но, преодолев первоначальный шок, он задумался, пытаясь найти объяснение случившемуся. Он оставил ее, сбежал, даже не объяснившись. А она смотрела на него в растерянности, сидя на полу после падения. Вероятно, своим исчезновением она хотела привлечь к себе внимание. В последнее время она признавалась ему, что чувствовала себя одиноко, мать часто оставляла ее одну из-за работы, а отец бросил их ради новой семьи.

А тут еще он со своим непонятным поведением. Вероятно, Франческа почувствовала себя отвергнутой, и это после того, как она подарила ему свою девственность. Она любила его.

– Если до завтра это дело не прояснится, нам придется сообщить обо всем твоей матери, – пригрозил ему Волк.

– Она никогда не поверит. Моя мать знает меня лучше вас! – запротестовал он, сломавшись.

Волк сжалился над мальчиком, достал из кармана свою миниатюрную Библию и протянул ему, но Микаэль ее не взял.

– Надеюсь, ты найдешь здесь поддержку, которая тебе понадобится, – сказал Волк и положил книгу на койку.

Он подождал еще несколько секунд и наконец вышел из камеры, кивнув смотрителю.

– Отче! – окликнул его Микаэль, прежде чем тот исчез за дверью.

Волк оглянулся.

– А вы что думаете? Вы верите, что я невиновен?

Тот замешкался, не зная, что ответить.

– А, не важно, я не хотел ставить вас в неловкое положение, – сказал с огорчением юноша и махнул рукой.

Ночью ему снилось море.

Но это было не Эгейское море со сверкающей волной, а холодное и бесцветное.

Он находился на борту какого-то судна и исследовал его от носа до кормы, но так и не нашел ни одной живой души. Машинное отделение было пусто, хотя двигатели работали полным ходом, в кабинах тоже никого не было.

– Есть тут кто-нибудь? – кричал он на ветру. – Отзовитесь!

Наконец на мостике в носовой части он увидел стоявшего к нему спиной моряка, который спускал якорь. Между тем шум двигателей стих.

– Эй! – позвал он.

Но моряк не обернулся и продолжал спускать канат, пока не закончил свое занятие. Потом он сел на пол и прислонился спиной к шлюпке.

Микаэль приблизился к нему.

– Зачем ты это сделал?

Но тот опять не ответил. Он сидел, низко опустив голову.

– Зачем? Ведь мы еще не приплыли, – запротестовал Микаэль.

Чтобы рассмотреть его лицо, он приподнял ему голову.

– Ты… – пробормотал он, обомлев.

Лицо юноши, на которое он смотрел, было невероятно похоже на его собственное.

– Да, – ответил он, – это я.

– Но ты так похож на меня.

Юноша улыбнулся.

– Как две капли воды, – уточнил он.

– Что ты здесь делаешь?

– Я жду тебя.

– Зачем?

– Чтобы попрощаться с тобой, мы больше не увидимся. – Грусть подернула его глаза. – Я очень хотел познакомиться с тобой, – сказал он и протянул руку для пожатия.

– Но кто ты на самом деле?

Моряк улыбнулся еще раз и крепко пожал руку Микаэлю.

– Я твой брат, – ответил он.

Микаэль с сомнением рассмеялся:

– Это невозможно, у меня нет братьев!