Дана Гинтер - Путешествие на «Париже»

Чтобы скоротать время и справиться с одолевшим ее нетерпением, Констанция решила достать акварельные краски и сделать несколько рисунков. Вдохновленная подаренной ей корзиной с фруктами, она принялась рисовать яблоки и бананы, перемежая их и обвивая зелеными листьями и синими ленточками. Но через четверть часа она уже с трудом сосредоточивалась на этом изящном рисунке и, грустно вздохнув, отложила работу.

Восемь. Что ж, теперь даже француз не сочтет ее визит слишком ранним. Она прошла в ванную комнату, подставила кисточку под воду и промывала ее до тех пор, пока с нее не стали стекать чистые, как стекло, капли воды.

Прихватив детективный роман, Констанция, пройдя по темному коридору, вышла на палубу. Какой туман! Она в растерянности поправила на шее сбившийся шелковый шарф. И вдруг почувствовала себя ужасно одинокой. И одинокой она была не только в Париже, где Фэйт и ее друзья фактически ее игнорировали, но и до этого, в Вустере. Ей страшно захотелось увидеться с доктором.

Она подошла к кабинету, но дверь была заперта. С минуту помявшись, она постучала. Доктор Шаброн открыл дверь и встретил ее широкой улыбкой.

– Я надеялся, Констанция, что это будете именно вы. – С сияющими глазами он протянул ей руку. – Заходите, пожалуйста.

– Здравствуйте, – робко протягивая ему руку, сказала она и услышала чьи-то шаги за спиной.

Почувствовав себя неловко, Констанция обернулась и увидела девушку с мешочком лимонов в одной руке. Пальцы другой она увлеченно облизывала. Это была та девушка, с которой она столкнулась здесь же в самый первый день путешествия, та самая, что была на фотографии. Такая хорошенькая – если бы только не эта родинка.

– Доброе утро, – поздоровалась с ней Констанция.

Работница вытерла руку о фартук, переложила в нее мешочек и улыбнулась.

– Доброе утро! – кивнув и Констанции, и доктору, воскликнула она.

Девушка явно куда-то спешила.

– Сэр, мэм, – на ходу добавила она – и исчезла.

Констанция протянула руку Сержу, и он провел ее в клинику.

Она заметила, что бородка у него, судя по всему, только что подстрижена, ногти на руках в безупречном состоянии и от него пахнет одеколоном. Констанция приветливо ему улыбнулась и подумала: похоже, к сегодняшнему утру готовилась не она одна. Доктор, слегка придерживая за плечи, провел ее в кабинет, предложил ей кресло, а сам сел на табуретку.

– Я принесла вам тот самый детективный роман, – начала Констанция и, вынув из сумки книгу, протянула ее доктору.

– Боже мой! – удивленно глядя на обложку, воскликнул тот.

На обложке был изображен шагающий со свечой в руке мужчина, за которым подглядывали две зловещего вида женщины.

– О чем эта книга?

– Владелицу большого загородного поместья отравили, – поведала Констанция. – И в убийстве этой женщины подозреваются несколько ее гостей, включая членов семьи.

– Неужели это кровососы-пасынки или деверь с шурином?! – притворяясь изумленным, снова воскликнул Серж.

– Наверняка! – рассмеялась Констанция. – Но, по счастью, этим делом занялся толковый бельгийский сыщик.

– Тогда я спокоен, – актерски смахнув капли пота со лба, сказал доктор. – Похоже, книга действительно занятная. Если в Нью-Йорке будет время, я ее куплю.

– А если я за ближайшие два-три дня ее дочитаю, вы можете взять мою, – предложила Констанция.

– Очень мило с вашей стороны, – глядя на нее с нескрываемой нежностью, ответил доктор.

– Доктор… Серж, – слегка зардевшись, пролепетала Констанция, – вы не могли бы мне дать медицинский совет?

– Что-то случилось? – моментально встревожившись, спросил Шаброн. – Снова болела голова?

– Нет, не болела, – неуверенно проговорила она. – Просто… некоторые мои родные страдают нервным расстройством. А прошлой ночью мне приснился тяжелый сон… ничего страшного… но, когда я проснулась, у меня так сильно колотилось сердце, что я немного испугалась. И я вспомнила, что у меня уже много лет не было медицинского осмотра, и я подумала, если у вас найдется свободная минута… может быть, мне стоило бы его пройти.

– Конечно, я с радостью окажу вам любую посильную помощь. Пожалуйста, присаживайтесь на кушетку. – Доктор повесил на шею стетоскоп. – Так вы говорите, нервное расстройство? Я сомневаюсь, что у вас есть причина тревожиться, но давайте я послушаю ваше сердце.

Констанция села на кушетку, и ноги у нее теперь болтались, как у маленького ребенка. Она сняла шарф и сидела молча, неподвижно, пока доктор, наклоняясь к ней, прислушивался к ее вдохам и выдохам. Констанция ощущала запах его волос и исходившую от его тела теплоту. Она чувствовала, как его пальцы, державшие трубочку стетоскопа, двигались вдоль груди в поисках сердца. Пульс у нее зачастил, и она, сделав торопливый вдох, прикусила губу – неужели сердце выдаст доктору ее тайны? Он так внимательно его слушает – интересно, что ее сердце о ней рассказывает?

– Ваше сердце в порядке, – объявил доктор Шаброн. – Я бы даже сказал, оно у вас в полном порядке. Но как с давлением? Будьте добры, закатайте рукав.

Констанция, преодолевая смущение, медленно закатала тонкий шелковый рукав почти до самого локтя. Доктор осторожно обернул ее руку черной манжеткой и принялся надувать воздухом. Манжетка обхватывала руку все теснее и теснее, пока Констанции не стало казаться, что ее схватил за руку жестокий злодей. Воспользовавшись тем же самым стетоскопом, доктор, осторожно водя им по нежной коже руки, стал вслушиваться в шум пульсирующей крови. Потом постепенно уменьшил давление воздуха и наконец выпустил его. Констанция сглотнула, облизала губы и в ужасе подумала, что она, наверное, красная как рак. На доктора она даже не решалась взглянуть.

– Все в порядке, Констанция. А теперь э-э-э… – В его голосе зазвучали профессиональные нотки. – Пожалуйста, ложитесь.

Не говоря ни слова, она приподняла ноги, развернулась и легла на кушетку. С самым что ни на есть серьезным выражением лица доктор Шаброн, проверяя орган за органом, принялся тщательно ощупывать ей живот. Констанция ощутила в животе щекочущее тепло и в надежде, что доктор не станет торопиться, блаженно закрыла глаза. Лежа неподвижно, она тихо дышала и чувствовала каждое его прикосновение.

Послышался стук в дверь – кто-то, видно, зашел в приемную. Констанция порывисто села – и почувствовала головокружение. Шаброн пригладил волосы и повернулся к двери. После повторного стука он открыл дверь и обнаружил за ней француженку-служанку. Хлипкую старушку тащила за собой дряхлая усталая собака. Констанция мгновенно вспомнила эту парочку – эскорт богатой пожилой женщины, с которой она столкнулась в первый день путешествия.

Пока доктор разбирался со служанкой, Констанция, обернув шею шарфом, терпеливо его ждала. Он говорил со старушкой быстро, по-французски, и Констанция заметила, что на родном языке голос доктора звучал несколько по-другому – более глубоко и выразительно; при этом он намного больше жестикулировал. Она попыталась разобрать, о чем они говорили, и выловила слово américaine. А потом еще слово «fièvre». Кажется, оно означает «жар»?