Элис Петерсон - Лишь шаг до тебя

Мама теребит краешек салфетки.

– Еще нам с папой интересно узнать, есть ли у вас планы насчет свадьбы? Думаете ли вы?..

– Ой, мама!

– Все впереди, – говорит Мэтт. – Я не уверен, что сейчас Полли сможет надеть белое платье.

Мама сидит с каменным лицом.

– Простите, – говорю я и выскальзываю из кухни, сетуя на слабый мочевой пузырь.

Я сажусь на край кровати и снова глубоко дышу. Скорее бы мама ушла. Я так и знала, что она заговорит о свадьбе. Рождение ребенка до замужества противоречит всем принципам моих родителей. Я тихонько поднимаю крышку коробки.

– Полли? – Мама стоит в дверях и глядит на бутылку в моей руке.

Застигнутая врасплох, я вскакиваю.

– Я просто… ну…

– Ты пьешь?

– Просто глоточек, и все. – Я нервно смеюсь. – Это не то, что ты думаешь.

– Зачем тогда ты прячешь тут бутылку?

– Я не прячу.

– Полли, что происходит?

– Ничего. – Я улыбаюсь. – Мэтью замечательный, правда?

– Полли, ты беременная.

– Я сделала всего пару глоточков.

– Хьюго говорил…

– Ох, вот опять! Ты всегда веришь тому, что говорит Хьюго.

– Он беспокоится. Скажи мне честно. Ты много пьешь?

– Давай отложим этот разговор. Мэтт наверняка удивляется, где мы.

– Он не годится для тебя.

– Почему?

– Он слишком много болтает.

– Мне просто не верится, что мы говорим об этом, – сердито говорю я.

Мама хватает меня за руку, не дает выйти из комнаты.

– Полли, послушай меня, ты должна меня выслушать.

– Ох, какое твое дело, мам? Тебе никогда не было до меня дела, так какого черта я должна выслушивать тебя сейчас?

Мама отшатывается от меня.

– Неправда.

– Не надо врываться в мою жизнь и разрушать ее.

– Но у меня нет доверия к этому человеку…

– Ты ошибаешься.

– Тебе нужна помощь.

– Помощь? Что там говорил тебе Хьюго?..

– Еще не поздно…

– Что тут происходит? – говорит Мэтт, переводя взгляд с меня на мою мать.

– Ничего, – отвечаю я, поправляя платье. – Мама собирается уйти, правда, ма?

Пасхальные каникулы, в воздухе пахнет весной. Луи, Эмили, Бен и я выводим Нелли на ее первую прогулку на Примроуз-Хилл. Нелли одиннадцать недель, ей сделали все прививки, и она готова к социализации.

– Моя собака! – запальчиво говорит Эмили, выхватывая у Луи поводок.

Бен разнимает их.

– Слушайте, мы вернемся домой, если вы будете и дальше ругаться, как старые торговки рыбой. По очереди ведите Нелли!

– На, держи, – Луи передает поводок Эмили.

– Сам держи, – Эмили отдает поводок Луи.

Бен удивленно смотрит на меня.

– А я ожидал третью мировую войну.

– Молодец, – шепчу я. – Мне бы не хотелось оказаться твоим противником.

Нелли обнюхивает каждую травинку и подбегает к каждой собаке. Мы проходим мимо воскресных фанатов бега трусцой, мимо женщины, выгуливающей пятерку джек-рассел-терьеров в щегольских ошейниках. Нелли приближается к черно-каштановому ротвейлеру в широком ошейнике, который гуляет без поводка. Мы с Беном переглядываемся.

– Он не укусит? – кричу я, не в силах сохранять хладнокровие, когда вижу, как ротвейлер облизывается.

– Не беспокойтесь, – говорит его хозяин. – Рокки обычно не обижает щенков.

Нелли смиренно ложится на спину, Рокки стоит над ней.

Эмили, вероятно, чувствует, что я опасаюсь, и дергает за поводок. Мы идем дальше.

– Слово «обычно» меня настораживает, – бормочу я Бену.

– Полли, инструкторы нам говорили, что не надо судить по величине собаки, – отвечает он.

Я удивленно поднимаю брови:

– Размер всегда важен.

– Ты так думаешь? – улыбается он.

Бен решает, что пора отпустить Нелли с поводка. Он встряхивает коробку с лакомствами.

– Эмили, запомни наш особый зов.

– Я не хочу отпускать ее, дядя Бен. Давай не сегодня.

– Доверяй мне. – Бен отщелкивает карабин от ошейника.

Спущенная с поводка, Нелли стремительно мчится на холм. Собачники глядят на нее, восхищаются и комментируют ее большие уши.

– Дядя Бен! – с отчаянием восклицает Эмили, когда Нелли превращается в черную точку.

– Пускай она поиграет! – восклицает Бен, стараясь не обнаружить волнение, но когда Нелли сворачивает на другую тропинку и гонится за какой-то птицей, Бен ускоряет шаг, поет «Нелли-слоненок» и гремит рыбными лакомствами.

Эмили плачет. Бен носится как угорелый, но Нелли наслаждается свободой. Как только Бен хочет схватить ее за ошейник, как она уже несется в другую сторону, к собаке, ковыляющей на трех лапах. Происходящее напоминает какой-то мультик, и можно было бы посмеяться, если бы это была чужая собака, а не Нелли.

– Мы наверняка выглядели так, словно нас выпустили на день из сумасшедшего дома, – говорю я. Луи и Эмили смотрят «Мэри Поппинс». Нелли спит в своем манеже, перевернувшись на спину и выставив кверху лапы. Мы с Беном постепенно приходим в себя.

– Первая прогулка прошла не совсем так, как я надеялся, – признается Бен, садится за кухонный стол и отодвигает в сторону свои бумаги. В последнее время у него появились новые клиенты – художник-иллюстратор и парень, открывающий продажу кухонь. Я вытаскиваю барный табурет и сажусь рядом с ним. Он кладет локти на стол и поворачивается ко мне.

– Что? – спрашиваю я.

– Мне нужно заняться сексом. Нестерпимо.

– Так. Кто это говорит?

– Страшно разочарованный человек.

– Позвони Габриэле. – Я соскакиваю с табурета, выпячиваю грудь. – Бенджамин, – пою я с итальянским акцентом, делая вид, что несу коробку. – Я принесла мое фирменное блюдо спагетти болоньезе, специально для тебя.

Бен смеется, роется в заднем кармане и достает бумажник. Вытаскивает маленькую, благоухающую духами карточку с номером телефона.

– Она дала тебе свой номер? – Я в ужасе.

– Я встретил эту женщину.

– Когда? Кто она? – Я замечаю, что чуточку огорчена, что он до сих пор не говорил мне о ней.

Я узнаю, что он встретился с этой Наоми в библиотеке, когда помогал Эмили выбрать книжку. Она мать-одиночка, с двумя мальчишками восьми и шести лет. Развелась год назад.

– Помнится, я сказал ей, что не собираюсь… но… – Он глядит на номер.

– Бен, ведь это просто секс. Позвони ей.

Бен напевает песню «Секс-машина» Джеймса Брауна.

– Позвони ей, – повторяю я, глядя на его прыжки. – Что ты теряешь? Да и как она сможет устоять перед тобой?

Он садится.

– Пожалуй. Ну а ты, Полли? У тебя сейчас есть кто-нибудь?

– Мать-одиночка – превосходный контрацептив, хотя ясно, что не для Наоми. Она хорошенькая?

– Да. Очень. А ты когда была в последний раз с мужчиной?

– Больше года назад. – Я кратко рассказываю Бену про юриста Дэвида. – Он любил театр, оперу, балет. – Я вспоминаю, как мы ходили с ним по музеям, держась за руки. – Он приобщал меня ко всяким хорошим вещам.