Элис Петерсон - Лишь шаг до тебя

– Так в чем проблема?

– Там не было искр и взрывов.

Я вижу, что удивила Бена.

– Невозможно заставить себя влюбиться в кого-то, – продолжаю я. – Страсть должна быть, хотя бы вначале. Дэвид был приятный, но, пожалуй, я стала с ним встречаться, потому что он казался безопасным. Полная противоположность Мэтью. Тебе это понятно?

Бен кивает.

– А ты?

– Мне было двадцать с небольшим, когда я влюбился. В Джульетту. Она была наполовину француженка. У нее были длинные темные волосы, как твои; она была умная, хваткая девчонка. Работала в «Свисс Эйр», держала офис – процветала на стрессе. Мы жили вместе, пока я работал в Сити. Первые годы были чудесными, мы оказались хорошей парой, но… ей не нравился человек, в какого я превращался, – признается он. – Дело в том, что Сити губит всех. Там мало культуры, алчность, острые локти, люди зарабатывают много денег, но им не хватает фантазии на то, как их тратить. Я ей надоел. Я сам себе надоел.

– Бен, если бы ты мог загадать желание, что бы ты пожелал?

– Чтобы Эмили была счастлива.

– Это приятно, но чего бы ты хотел для себя?

– Жить на тропическом острове с милой и нормальной женщиной. А ты?

– О! То же самое, пожалуйста.

– Ага, ты лесбиянка.

Я в шутку бью его кулаком.

– У тебя в самом деле никого сейчас нет? – снова спрашивает он.

– С Луи это сложно. Мне не хочется, чтобы он привык к какому-нибудь парню, а потом мы разбежимся. – Я гляжу на своего сыночка, сидящего на диване, и запеваю «Встречай меня в Сен-Луисе, Луи». В детстве это была моя любимая песня. Папа пел ее нам с Хьюго во время долгих поездок на машине, а мы – сами, когда плыли на веслах к затонувшей лодке. Я замолкаю, увидев, как смотрит на меня Бен.

– Мне это нравится, – говорит он с улыбкой. – Давайте поедем куда-нибудь и будем петь песни. Это забавно. У меня прежде никогда не было женщины-друга. Полли, никогда в жизни не было такой, как ты, женщины, с которой я могу разговаривать.

– У меня тоже.

– Я люблю общаться с тобой.

– Я тоже.

– Отлично. Так, может, мы можем быть друзьями с обоюдной пользой?

Я еще раз стукаю его кулаком, он снова смеется. Но потом на долю секунды я действительно представляю нас вместе. Конечно, мне и раньше приходило это в голову, как приходило в голову Джейни, тете Вив и Хьюго. Могу ли я влюбиться в него? Пожалуй, да, немножко. Но, может быть, мне просто нравится его внимание? Я никогда не прощу себя, если у нас что-то не получится, и я потеряю эту дружбу, которая стала одной из самых важных вещей в нашей с сыном жизни.

– Стоит попробовать, – говорит он. – Знаешь, сегодня я обойдусь мятным чаем. – Включив чайник, он говорит уже серьезнее: – Ты почти никогда не рассказывала про Мэтью. Что он представлял собой?

– Он был… – я закусываю губу, – бесшабашный. У него были проблемы. Больше всего меня огорчает то, что страдает Луи.

– Каким он был, когда вы встретились с ним? – Его тон на удивление мягкий.

– Восхитительный. Каждый раз новый. Мне казалось, что я люблю его. Все накренилось, когда я забеременела. Я совершила классическую ошибку, думая, что ребенок его изменит. Я так сожалею об этом…

– Не сожалей, Полли, просто учись. Так говорит мой доктор.

– Моя психолог тоже. Ну и парочка мы с тобой.

Мы долго молчим.

– Что бы там этот Мэтью ни сделал тебе, у тебя есть Луи, он чудесный мальчишка, и я… – Он протягивает мне чашку чая. – Ну, иначе я бы не познакомился с вами.

Бен прав. Мэтью не дал мне ничего – и дал все.

Понедельник, шесть часов утра. Меня будит Луи. Я в тумане вылезаю из постели, оставив храпящего Мэтью, и на цыпочках выхожу из комнаты.

Моему малышу почти девять месяцев. На работу я не вернулась. Не готова. К тому же, когда я поглядела на пособие по уходу за ребенком, то оказалось, что деньги почти те же, и в этом плане я почти ничего не теряю. Я сажаю его в гостиной с бутылочкой смеси и тихонько пою «Встречай меня в Сент-Луисе, Луи». От кормления грудью я отказалась в первые же недели. Я старалась и так, и сяк, но Луи все время плакал. Я чуть не сошла с ума от беспокойства, что либо у меня мало молока, либо оно недостаточно хорошее. Может быть, влиял алкоголь, накопившийся у меня в крови? В общем, было слишком много стрессов для нас обоих. Теперь я кормлю Луи из бутылочки, и мне это гораздо проще. Я контролирую процесс кормления и знаю, сколько молока ему нужно. Я хорошая мать, говорю я себе. Не нужно чувствовать себя виноватой; многие мамочки не кормят грудью. Я люблю его, ужасно люблю. Это главное.

Его рождение – сплошной туман.

Я не помню, как попала в больницу, но отчетливо помню свое облегчение, когда увидела Хьюго. За месяц до этого тетя Вив прилетела из Лос-Анджелеса на Рождество и настояла на нашей встрече. «Что я должна сделать? Схватить вас за шкирки и стукнуть лбами?! Я потеряла своего брата, Полли! А у тебя есть шанс все исправить».

Пока Луи сосет молоко из бутылочки, я вспоминаю ту боль, мучительную боль, агонию, когда ты выталкиваешь из себя ребенка, выталкиваешь, но ничего не происходит. Я ненавидела Мэтью со всей своей страстью. Ведь все, что со мной сейчас творится, все это из-за него. А этот подлец и мерзавец даже не потрудился приехать! Его больше интересуют сделки с недвижимостью, чем я. Когда у меня начались схватки, я позвонила ему, но наткнулась на голосовую почту. Он был в Брайтоне, смотрел какой-то дышащий на ладан универмаг, выставленный на торги. Я тут же перезвонила Хьюго. Он был единственный, кого я хотела видеть.

Летели часы, а ребенок все не торопился. Меня отвезли на каталке в операционную, сунули в лицо какие-то бумажки. Я не могла сосредоточиться на мелком шрифте; там три или четыре листка текста, слишком много информации для полутрезвой роженицы. Хьюго велел мне подписать – это форма согласия. Меня не волновало, умру я или нет, главное – избавиться от этой боли. Хотя я все же смогла рассмеяться при виде несубтильного Хьюго, облаченного в костюм хирурга и голубые пластиковые сабо. «Я могу дать фору самому Джорджу Клуни», – говорил он, нащупывая мой пульс. Я понимала, что он знал о моем пьянстве, но не сказал ни слова. Я промямлила какой-то сиделке, что была на вечеринке, вот и все. Ведь на носу Рождество, все время собираются компании.

И вот прошло девять месяцев. Хьюго снимает квартиру в районе Бейкер-стрит, недалеко от Би-би-си, и по-прежнему встречается с Рози.

– Мы любим дядю Хьюго, правда? – говорю я Луи, баюкая его на руках. Теперь в свободные часы Хьюго ведет свой блог о том, каково быть слепым. Он решил, что это полезно в целях просвещения. «Не каждому слепому нужны белая палка или собака-поводырь. Я хочу, чтобы окружающие понимали, что чувствует слепой». Я вспоминаю слова Мэтта: «Ведь ты не видишь ничего на экране». Почему я тогда не прогнала этого мерзавца?