Эшли Родс-Кортер - Три коротких слова

– Зачем ты ее балуешь? – спросил Блейк, повертев в руках ломтик белого, как снег, хлеба.

Торжественный обед начался со слов благодарности. Как и следовало ожидать, все благодарили за то, что я теперь член семьи. Настала моя очередь.

– Я благодарна за то, что услышала от всех вас, – хмуро сказала я. Не стану же я, как бойкая Энни из книжек, рассыпаться в благодарностях за то, что меня вытащили из сиротского дома.

– Давай я положу тебе кусок помягче, – сказал Фил, перекладывая мясо мне в тарелку.

– С подливкой вкуснее, – настаивала тетя Эстер.

Я быстро отставила тарелку в сторону, прежде чем она успела поднести к ней половник, но несколько капель все же упали на белую скатерть.

– Попробуй дикий рис, – уговаривал меня Джош. – На вкус как орешки.

– Да что вы на нее набросились, – вмешался дедушка Вайзман. – Она выглядит вполне упитанной.

Гэй смолчала.

Улучив минутку, я юркнула в свою комнату. В дверь постучали.

– Хочу тебя спросить, Эшли, – рявкнул из-за двери Блейк. – Ты член семьи или в гости приехала?

Я приоткрыла дверь. В коридоре показался Джош.

– Блейк, полегче, – одернул он брата и, криво усмехнувшись, обратился ко мне: – Эшли, мы рады, что теперь у нас есть сестра, но нам это тоже в новинку.

– Вот именно, сестренка, – сказал Блейк, шлепнув меня посудным полотенцем. – Будешь мыть или вытирать?

К началу декабря я почти втянулась в быт Кортеров. Однажды, вбежав в дом, я сбросила рюкзак в коридоре, а свитер запустила в гостиную, и он, не долетев до дивана, приземлился на полу.

– Эшли, рюкзак и свитер, пожалуйста.

Закатив глаза, я подхватила рюкзак и ушла в комнату, громко стукнув дверью. На кухне зазвенел телефон, и мне пришлось пройти мимо Гэй.

Когда я повесила трубку, Гэй указала на свитер, лежащий между нами, как брошенная перчатка.

– Так что насчет свитера?

– А что такого? Кому он здесь мешает?

Гэй наморщила лоб, словно продумывала ответ.

– Хотелось бы, чтобы ты пошла мне навстречу. Хотя я могу и сама убирать за тобой твои вещи – каждую за пятьдесят центов. Пока это просто предупреждение, но если через полчаса свитер все еще будет здесь, я вычту из твоих карманных денег полтинник.

– Невыгодно, – быстро прикинула я и подобрала свитер.

Снова зазвенел телефон. Звонила Брук, моя новая приятельница. Она недавно переехала в наш район из другого города. Болтать с ней было куда веселее, чем пререкаться с Гэй из-за свитера. Захватив переносной телефон, я ушла в другую комнату и пожаловалась Брук на бесчинства моей приемной матери.

– Если бы ко мне так придирались, я бы обязательно отомстила.

– Как? – спросила я.

– Сделай ей какую-нибудь пакость, только чтобы она на тебя не подумала. – Брук заговорщицки захихикала. – Я бросаю белые мамины блузки на пол, как будто они сами упали с вешалки.

В кустах я нашла обглоданный котами труп ящерицы и подсунула его в туфлю Гэй. Что было потом, когда она обнаружила этот «сюрприз», я так и не узнала, – Гэй наверняка решила, что это коты постарались. Затем я написала под розовый куст, который цвел на улице в кадке, – глупейшая выходка. Еще я обмазала края дорожной чашки Гэй жидкостью для мытья посуды. Гэй ни на что не жаловалась, и я ломала голову, догадывается ли она, кто за всем этим стоит. А может, она составляет список проступков, чтобы с легким сердцем отправить меня назад?

Большую часть времени я пряталась в своей комнате, хотя Гэй и выманивала меня оттуда, частенько под предлогом, что ей нужна помощь по дому. Я как раз болтала с Тессой, когда постучала Гэй. Не дождавшись ответа, она приоткрыла дверь и сказала:

– Через час будем обедать. Достань посуду из посудомойки и накрой на стол, пожалуйста.

Повернувшись в ней спиной и решив, что она уже ушла, я сказала в трубку:

– Опять эта корова со своими придирками!

Однако Гэй еще не успела прикрыть дверь и услышала, что я сказала. Она с трудом сохранила прежнее выражение лица.

– Будешь брокколи или цветную капусту?

– Цветную капусту, естественно.

Гэй хлопнула дверью.

Просидев в своей комнате почти до самого обеда, я вышла. Гэй раскладывала салфетки сама.

– Я слышала то, что ты сказала про меня по телефону.

Скрестив руки на груди, я приготовилась к очередной проповеди.

– Эшли, я не отказывалась от тебя, как твоя мама. – Она еще никогда не говорила со мной таким тоном: глубоким и властным. – Я не миссис Шпиц, которая тебя изводила. Я не отсылаю тебя в приют под любым предлогом, как другие приемные родители. – Я пыталась напевать про себя, чтобы отвлечься, но слова все равно западали в душу. – Я буду твоей мамой до конца жизни. – Она рвала листья салата и с силой швыряла их в тарелку. – Если ты считаешь, что я к тебе несправедлива, скажи прямо. Ты же меня ненавидишь, будто я причина всех твоих несчастий.

В комнату, насвистывая веселый мотив, зашел Фил.

– Чем это у вас так вкусно пахнет, девочки? – спросил он, потом, заметив, как мы насупились, попытался разрядить обстановку: – Очередной спокойный обед в кругу семьи? Что тут у вас за дела?

– Гэй опять ко мне докапывается! – выкрикнула я.

Фил повернулся спиной к нам обеим.

– Пойду посижу в машине, пока вы тут разбираетесь.

– А обед? – крикнула Гэй вдогонку.

– Уже испорчен, – выходя из дома, бросил он.

Я растерялась: так это победа или поражение?

С наступлением Рождества я нервничала больше, чем обычно. В это время года я особенно остро чувствовала себя чужой, живя в приемной семье, а сейчас и подавно. Блейк по-прежнему будет дуться из-за того, что я заняла его комнату, а еда наверняка будет такая же малосъедобная, как и на День благодарения. Обилия дорогих подарков, как в «Доме», усыновленным ждать не стоит – об этом работники приюта нас предупредили заранее. Кортеры не просили меня составить список желаний, и я терялась в догадках, что они мне подарят – и что подарить им. Они привычно готовились к празднику, а я не знала, с какой стороны подступиться.

– Присоединяйся, – позвал меня Фил, когда они украшали новогоднюю елку высотой чуть ли не под самый потолок их двухэтажной гостиной.

– Ненавижу развешивать елочные игрушки, – проворчала я и еще плотнее закуталась в плед.

– Разве вы не наряжали елку в приюте? – спросил Блейк.

– Нам раздавали по одной елочной игрушке, – ответила я, подоткнув края пледа. – Затем мы по одному подходили к елке, вешали игрушку на ветку и становились в хвост очереди.

– М-да, весельем и не пахнет, – согласился Блейк. – Вот тебе целая коробка игрушек: налетай!

Джош взобрался на стремянку, но все равно не дотягивался до верхушки.

– Придумал, – обрадовался он и побежал за приставной лестницей. – Эшли, сейчас будешь надевать ангела на верхушку.