Эшли Родс-Кортер - Три коротких слова

– Ты еще хочешь вернуться к маме? – спросила Гэй.

– Нет, – неуверенно ответила я.

– Если хочешь, ты можешь с ней увидеться, – сказала Гэй, выключая настольную лампу. Я подставила щеку для поцелуя.

– Надеюсь, когда-нибудь и ты поцелуешь меня, – прошептала Гэй.

Я резко села на кровати.

– Я же сказала, что этого не будет!

Гэй отпрянула, словно я дала ей пощечину. Широко открыв глаза, я неотрывно смотрела на мерцающие в темноте звезды, прикрепленные к потолку. Где-то рядом живет моя мама. Я сдержу свое обещание, хотя она не сдержала ни одного, и никогда не полюблю «чужую тетю».

Вскоре прибыли документы на удочерение. Мы ждали их несколько месяцев, однако постоянно сменяющие друг друга кураторы никак не могли завершить оформление бумаг.

– Ничего страшного, – утешал меня Фил. – Никто тебя у нас не заберет.

Мне исполнилось двенадцать лет, а значит, я сама должна была подписать согласие на удочерение и выбрать фамилию.

– Я всегда была Родс, – сказала я Кортерам, – и не хочу терять свою фамилию.

– Нам бы хотелось, чтобы все знали, что ты наша дочь, – ответил Фил, – но мы не настаиваем.

Он положил бумаги на стол.

– Мы никогда не передумаем, но у тебя есть такое право. Позже скажешь нам, что ты решила.

В целом мы с Кортерами все лучше понимали друг друга. С Филом мы быстро нашли общий язык, однако Гэй продолжала цепляться ко мне из-за еды. К четырем часам дня я уже умирала от голода и каждый раз клянчила у Гэй гамбургер. Она уступала, только если приготовила в тот день карри или запеканку, которые, как она прекрасно знала, я даже не попробую. Я ненавидела домашние соусы, признавала только консервированные овощи и кривилась, когда Гэй предлагала мне «диетические» морковь и брокколи, приготовленные на пару. Хорошо еще, что она не добавляла специи в мою порцию и перестала морщиться всякий раз, как я поливала мясо кетчупом. Я видела, что она делает над собой усилие, и, сама не знаю отчего, меня это страшно раздражало.

– Сегодня на обед будет все, что ты любишь, – сказала мне Гэй, когда я пришла на кухню за телефоном. – Запеченная курица, цветная капуста в сырном соусе, соленые огурчики и кексы с черникой. – Я промолчала. – Будешь вылизывать? – спросила она, разливая тесто по формочкам для выпекания.

– Я говорю по телефону, – буркнула я, хотя еще даже не набрала номер. Нарочно растянув разговор подольше, я нехотя вышла к столу. Все пахло очень вкусно, но как же мне не хотелось признавать свое поражение перед Гэй! Почему – я и сама не знала. Я медленно, словно подозревая, что мне подложили кнопку, опустилась на стул.

– Ну-ка, давай сюда тарелку, – сказал Фил, протягивая мне кусок белого мяса.

– Я не голодна.

Гэй поджала губы.

– Больше никаких перекусов, – заявила мне она и повернулась к Филу: – Я приготовила все, что Эшли обычно ест.

– Ну и прекрасно, – вызывающе ответила я. – Разрешите удалиться.

Я ушла к себе и не выходила весь вечер, хотя в желудке настойчиво урчало, а в голове вертелась одна и та же мысль: почему я готова довести Гэй до белого каления, лишь бы не есть то, что она готовит?

На следующий день Гэй, как обычно, забрала меня из школы.

– Заедем за гамбургерами?

– Ужина сегодня не будет? – спросила я.

– Не в том дело. То, что сегодня на ужин, тебе не понравится.

– А что на ужин?

– Сладкое мясо.

– Звучит неплохо.

– Это телячий зоб.

Мстит за вчерашнюю выходку, подумала я. Сделав заказ в автоматическом терминале обслуживания, Гэй повернулась ко мне:

– Я сегодня говорила с Бет Риз.

– По вопросам удочерения?

– Не-а.

От ее непринужденности мне стало не по себе. Должно быть, меня решили отправить обратно, раз Гэй советовалась с Бет Риз.

– Эшли, я из кожи вон лезу, чтобы готовить еду тебе по вкусу. Но отныне я буду готовить то, к чему привыкли мы с Филом. Тебе я буду готовить то же самое, только без соусов и специй. Есть или не есть – решай сама. Бутербродами и чипсами можешь питаться сколько угодно.

Дома я распаковала свой заказ, а Гэй принялась возиться на кухне. Она чистила морковь с таким видом, словно ей было в радость снимать тонкую кожицу.

– Ты злишься?

– Нет.

– О чем ты говорила с мисс Бет?

– О том, почему ты вчера отказалась от любимой еды. – Гэй отложила нож. – Мне нравится готовить для родных, так я проявляю свою любовь и заботу, однако ты упорно отвергаешь мои попытки тебе угодить. Не потому ли, что о тебе раньше никто не заботился – ни все приемные родители, ни твоя мама? Навязать тебе свою любовь я не могу. Так что я больше не буду пытаться, а то вконец расстроюсь.

Я потянулась за гамбургером. Он остыл, но я все равно сжевала его, в очередной раз пытаясь определиться, победа это или поражение.

Так ли сильно мне хотелось остаться у Кортеров? Порой казалось, что я живу с ними с самого рождения, а временами я чувствовала, будто загостилась в этом доме. Однако страх перед неизвестностью был сильнее.

Наконец я выбрала имя: Эшли Мари Родс-Кортер. Адвокатом по делу удочерения стал двоюродный брат Гэй, Нил Спектор. В его конторе мы и подписали заявления о согласии.

– Нил останется моим адвокатом и после удочерения? – спросила я.

– А ты планируешь на нас в суд подать? – вопросительно приподнял брови Фил.

– Не на вас – на Шпицев. За то, что они издевались надо мной и Люком.

– Ты не сможешь опровергнуть их показания, – предупредил Фил.

– Они должны ответить! – взвилась я.

– Золотко, выкинь это из головы, – посоветовал он.

– Поговори с психологом, – шепнула мне Гэй.

Нил взял бумаги и провел нас в комнату для совещаний, должно быть, недоумевая, отчего мы приуныли в такой знаменательный день.

Гэй сообщила мне, что поедет в Тампу – просматривать материалы моего дела.

– Я хочу узнать о тебе как можно больше, пока дело не сдали в архив.

– Ребенок теперь у нас, так какая разница? – спросил Фил.

– У Эшли накопилось много вопросов о своем прошлом. Может, в этих коробках я найду ответы.

Вечером Гэй вернулась с конвертом, набитым бумагами.

– Твой новый куратор вытащил целых три коробки с документами. Там есть все: сведения о твоих родителях, приемных семьях, школах… – Она заговорщицки улыбнулась. – А на дне одной из коробок я нашла вот это!

И Гэй протянула конверт мне. Открыв его, я не поверила своим глазам: внутри лежали мои младенческие фотографии, семейные кадры и даже профессиональные снимки.

– Я и не знала, что у меня есть детские фотографии!

– Я с закрытыми глазами узнал бы эти ямочки на щеках, – сказал Фил, как гордый отец.

Он сделал копии, и вскоре рядом с фотографиями Блейка и Джоша появились и мои детские снимки.

Перед школой я зашла в спальню Гэй кое-что спросить. Лежа в кровати с чашкой чая в руках, Гэй указала на фотографию безволосой малышки в небесно-голубом платье.