Джесс Уолтер - Великолепные руины

Люди благородны. Они выступают против природы и судьбы во имя семьи, любви, во имя человеческого достоинства. Но их усилия тщетны, победить природу нельзя. Любовь – это победа человека над его звериной сущностью. Мы любим. Мы боремся. И погибаем в одиночку.

На экране двести лет пролетают за десять секунд. Появляются поезда, потом дома, машины едут через тот же самый перевал. Когда-то непроходимый отрезок пути становится частью автострады. Дорога через горы теперь занимает час, а о людях, погибших в этом ущелье, мы не вспоминаем. А потом камера, слегка отодвигаясь, показывает нам лес, и становится понятно: нет, ничего не изменилось. Вот те же деревья, та же гора, то же непроницаемое, жестокое лицо природы. Лицо смерти.

Шоссе пропадает так же быстро, как и появляется. Это был всего лишь мираж, бред угасающего разума. Мы снова видим перевал. 1847 год. Здесь тихо, как в могиле. Закат. Вильям Эдди уезжает из гор. Один.

Апрель 1962

Рим, Италия

Паскаль так и не смог уснуть в маленьком, но очень дорогом albergo — гостинице у вокзала. Непонятно, как люди отдыхают в этих римских гостиницах. Такой шум кругом! Юноша встал пораньше, оделся, повязал галстук, выпил кофе и поехал на такси в Гранд-Отель, туда, где жила американская съемочная группа. На ступенях Испанской лестницы Паскаль выкурил сигарету – тянул время. На улицах торговцы уже расставляли на столиках цветы, вокруг сновали туристы – на шеях фотоаппараты, в руках свернутые карты города. Паскаль сверился с запиской, которую отдал ему Оренцио, и тихонько повторил про себя имя, чтобы ничего не напутать.

«Мне нужен… Майкл Дин. Майкл Дин. Майкл Дин».

Внутри Гранд-Отеля Паскалю бывать не доводилось. Он потянул на себя тяжелую красную дверь и оказался в роскошном вестибюле: мраморные полы, цветочные фрески на потолке, хрустальные люстры, витражи с изображениями святых, птичек и свирепых львов. Паскаль в жизни такого не видел. Хотелось все внимательно рассмотреть, но на это уйдет уйма времени, и Паскаль заставил себя не пялиться, разинув рот. Ему нужно найти подлого Майкла Дина. У него серьезное, важное дело. В вестибюле толпился народ, туристы и итальянцы-бизнесмены в темных костюмах и темных очках. Звезд вроде было не видно, хотя Паскаль все равно бы их не узнал. Юноша прислонился спиной к мраморному льву, но у зверюги оказалось настолько человеческое, и весьма свирепое к тому же, выражение лица, что Паскалю стало не по себе, и он двинулся к стойке.

Сняв шляпу, Паскаль передал клерку записку с именем Майкла Дина. Он уже открыл было рот, чтобы произнести вызубренную фразу, но клерк показал на роскошную дверь в конце холла:

– Вам туда.

Паскаль увидел извивающийся хвост очереди.

– У меня дело к этому человеку, – сказал юноша. – Он там?

Клерк снова махнул на дверь:

– Вам туда.

Паскаль встал в конец очереди. Интересно, тут все к Майклу Дину? Может, у него в каждой деревушке Италии по больной актрисе спрятано? Впереди стояла красивая длинноногая девушка, каштановые волосы струились по шелку облегающего платья. На вид ей было года двадцать два – двадцать три, ровесница Паскаля. Она крутила незажженную сигарету.

– У вас огоньку не найдется? – спросила она.

Паскаль чиркнул спичкой, девушка прикурила и сделала глубокую затяжку.

– Я так нервничаю! Если не покурю, придется пирог целиком слопать, чтобы успокоиться. Буду толстая, как моя сестра, и тогда меня точно не наймут.

Паскаль заглянул ей через плечо. Впереди был великолепный бальный зал с золочеными колоннами по углам.

– А куда все стоят? – спросил он.

– Другого пути нет. Можно, конечно, прийти на студию или где уж они там в этот день снимают. Но все равно потом окажешься здесь. Такужлучше сразу сюда. Нет, вы все правильно сделали.

– Я ищу одного человека, – сказал Паскаль и протянул девушке записку с именем Дина.

Она взглянула на его листок и показал ему свой, с другим именем.

– Да это неважно, – ответила девушка. – Все равно все очереди в конце концов сходятся в одном месте.

За Паскалем уже выстроились другие люди. Очередь проходила мимо столика, за которым сидели мужчина и женщина со списками. Может, мужчина – это и есть Майкл Дин? Парочка задавала каждому несколько вопросов. Потом люди либо возвращались туда, откуда пришли, либо вставали в углу, либо переходили в очередь у противоположной двери, ведущей, кажется, на улицу.

Девушку перед ним спросили, сколько ей лет, откуда она, говорит ли по-английски. Оказалось, она из Терни, ей девятнадцать и по-английски она говорит molto хорошо.

– Малыш, малыш! Я тебья люблу, малыш! – На английский как-то было непохоже.

Ее отправили стоять в углу. Паскаль обратил внимание, что туда отправляли только симпатичных девушек. Все остальные возвращались или уходили в другую дверь. Юноша протянул мужчине за столиком записку с именем Майкла Дина, тот ее сразу же вернул.

– Это вы Майкл Дин? – спросил Паскаль.

– Ваши документы, – попросил мужчина по-итальянски.

Юноша протянул документы.

– Я ищу этого человека, Майкла Дина.

Мужчина пролистал листы со столбцами имен и вписал имя Паскаля самым последним.

– Опыт у вас есть?

– Что?

– Снимались когда-нибудь?

– Я не актер. Я ищу Майкла Дина.

– По-английски говорите?

– Да, – ответил Паскаль по-английски же.

– Скажите что-нибудь.

– Здравствуйте. Как поживаете?

Мужчина заинтересовался.

– Скажите что-нибудь смешное.

Паскаль секунду подумал и произнес:

– Я спросил ее… любит она его. Она сказала да. Я спросил тоже… любит ли он. Она сказала, да, он любит себя.

Мужчина не улыбнулся, но протянул Паскалю его документы и еще какую-то карточку с номером 5410 и указал на дверь в противоположном конце зала, ту, куда уходили все, кроме красивых девушек.

– Садитесь в четвертый автобус.

– Да нет же, я ищу…

Мужчина уже повернулся к следующему в очереди.

Паскаль вышел и сел в четвертый автобус, полный мужчин в возрасте от двадцати до сорока лет. Через несколько минут в соседний автобус, поменьше, загрузились красивые девушки. В его автобус вошли еще несколько человек, дверцы со скрипом закрылись, и кавалькада тронулась. Их привезли в центр города – Паскаль здесь совсем не ориентировался. Все высыпали на улицу.

Они прошли по переулку к воротам, на которых была надпись «Центурионы». Как и следовало ожидать, внутри было полно людей, одетых центурионами. Они курили, жевали бутерброды, читали газеты и болтали. Сотни людей с копьями и в доспехах, но с часами и в фетровых шляпах. Камер и съемочной группы было не видать.

Чувствуя себя ужасно глупо, Паскаль встал в длинную очередь за костюмами: в небольшом здании с каждого снимали мерку и подгоняли одежду.