Джесс Уолтер - Великолепные руины

Шейн замечает носок в руках и рассеянно надевает его.

– Видимо, я себя отождествлял с несчастным Вильямом Эдди. Он выбрался, но ничем не мог помочь своей семье. Я прочитал книгу Майкла Дина. Про то, что главное рассказывать вдохновенно, поверить самому. В свою историю, в себя. И тут меня осенило. Я вдруг понял, о чем расскажу.

«Осенило»? «Поверить в себя»? Может, на этот его здоровый оптимизм Майкл вчера и клюнул? И она тоже? Черт, а вдруг и впрямь им удастся сделать «Доннер!»? На одном только голом энтузиазме.

Клэр листает почту и находит письмо от партнера Майкла, Дэнни Рота. Написано вчера. Тема: «Доннер!». Наверное, Майкл ему уже звонил. Может, хоть Дэнни ему мозги на место вправил? Клэр открывает письмо. В нем, как обычно, одни малопонятные сокращения: Дэнни почему-то считает, что они экономят массу времени. Идиот!

К!

Гврт, ты нзнч встрч в «Юниверсал» по пвд «Доннер!». Надо, чтб прошло хрш: контракт. Проследи, чтб у пис-ля были кртнки, преза. Чтб было впеч., что мы эту идею давно разраб. Морду кирпичом.

Клэр смотрит на Шейна. Потом снова на письмо. «Морду кирпичом». Почему? Что-то тут не так. И презентация… «Впечатление, что идея давно разрабатывается». Она вспоминает слова Майкла: «Я попрошу восемьдесят миллионов на исторический фильм о каннибализме среди переселенцев».

– Черт! – говорит Клэр.

– Опять эсэмэска от зомби?

И они на это пойдут? Майкл и Дэнни что-то говорили насчет адвокатов. Вроде те придумали, как вывернуться из договора с «Юниверсал». Глупый вопрос. Конечно, пойдут. Не могут не пойти. У них работа такая. Клэр хватается за голову.

– Что случилось? – Шейн смотрит на нее огромными щенячьими глазами. Бакенбарды смешно топорщатся. – Эй, ты чего?

Клэр колеблется. Может, не говорить ему? Пусть хоть пару дней порадуется. Надеть шоры и дожить до конца воскресенья. Помочь Майклу с презентацией, найти ему умирающую актрису, а в понедельник принять предложение сайентологов. И начать запасаться кошачьей едой. У Шейна глаза сияют. Такой хороший парень! Сейчас или никогда! Иначе она из этого круга не вырвется.

– Шейн, Майкл не собирается снимать твой фильм.

– Что? – Он нервно смеется. – Ты о чем?

Она садится рядом и все ему объясняет. Как Майкл в тяжелый для себя период заключил кабальный договор с «Юниверсал» и отдал им права на старые фильмы, а те в обмен оплатили часть его долгов.

– В договоре было еще два пункта. Майкл получил здание на территории студии. А студия получила право первого показа. То есть все, что Майкл собирается делать, он в первую очередь обязан предложить им. А уж потом другим студиям, и только если «Юниверсал» откажутся. Тогда Майкл не придал этому значения. «Юниверсал» отказывались от всех идей Майкла пять лет подряд. А другие тоже не брали: зачем брать то, что не нужно «Юниверсал»?

Клэр вздыхает.

– Апотом появилась «Фабрика любви». Майкл, когда ее начинал, думал, что телешоу и проект в соцсети в договор не входят. Что там речь только о фильмах. Оказалось, нет, Майкл обязан показывать все, что делает. В любых средствах массовой информации. То есть Майкл придумал новую концепцию, реалити-шоу без сценария в онлайне, денег она должна была принести немерено, и тут выясняется, что все права принадлежат студии.

– Я не понял, а ко мне-то это какое…

– С тех пор адвокаты Майкла искали лазейку. И несколько недель назад нашли. Студия сама этот пункт заложила на случай, если Майкл и впрямь совсем выдохнется. Если за пять лет «Юниверсал» откажется от десяти идей Дина, каждая из сторон вправе разорвать договор. В целом речь идет о любом материале, а вот в лазейке, в пункте про условия расторжения, говорится только о фильмах. Конечно, шоу «Фабрика любви» студия выпустила, но если Майкл принесет им десять сценариев и они от всех откажутся, Майкл вырвется на свободу.

До Шейна начинает доходить.

– Получается, мой сценарий – просто…

– Десятый по счету. Вестерн стоимостью в восемьдесят миллионов долларов, чернуха про каннибалов! Студии придется сказать «нет», никуда они не денутся. Майкл распишет все как можно мрачнее, потом заплатит тебе за то, чтоб ты написал сценарий, как будто и в самом деле собирается снять фильм. Студия откажется, и он сможет продать права на свое телешоу тому, кто больше заплатит. Там бабла – десятки миллионов.

Клэр ужасно стыдно. Ранить самолюбие такого оптимистичного мальчика ей неприятно. Она берет его за руку:

– Шейн, прости, пожалуйста!

И тут телефон начинает вибрировать. Дэрил, наверное. Вот черт! Клэр еще раз сжимает руку Шейна, отходит на другой конец комнаты и, не глядя на определитель, нажимает на кнопку.

Но это не Дэрил.

Это Майкл Дин.

– Отлично! Ты уже встала. Ты где? – Ответа он не ждет. – Итальянца с переводчиком в отель поселила?

Клэр смотрит на Шейна:

– Типа того.

– Через сколько будешь в гостинице?

– Я быстро доберусь. – Никогда она еще не слышала, чтобы Майкл разговаривал таким голосом. – Я бы хотела с вами поговорить о сценарии Шейна.

– Мы ее нашли, – перебивает Майкл.

– Кого?

– Ди Морей. Только ее на самом деле звали Дебра Морган. Она всю жизнь прожила в Сиэтле, учила детей итальянскому и руководила школьным театром. Нет, ты представляешь?! – Майкл аж булькает от возбуждения. – А пацан ее… Ты когда-нибудь про группу «Молчуны» слышала? – И снова он не ждет ответа. – Вот и я не слышал. Короче, детектив готовит нам целую папку материалов. Я тебе все расскажу по дороге в аэропорт.

– Аэропорт? Майкл, а что происходит?

– Мне надо, чтобы ты все в самолете успела прочитать. Тогда сама поймешь. А теперь бегом в гостиницу и скажи мистеру Турси и переводчику, чтобы они собирались. Вылет в двенадцать.

– Майкл…

Но он уже отключается, такчто спросить, куда они летят, Клэр не успевает. Шейн по-прежнему сидит на кровати, глядя в пол.

– Майкл нашел эту актрису. Нам нужно в аэропорт, он хочет сегодня же с ней встретиться.

Шейн, похоже, ее вообще не слышит. Не надо было ему ничего говорить. Пусть бы жил себе и радовался.

– Слушай, ну прости! – говорит Клэр. – Хочешь, я другого переводчика найду? Можешь никуда не ездить…

– Значит, он заплатит мне десять тысяч долларов за то, чтобы я помог ему вывернуться из контракта? – перебивает Шейн. Выражение лица у него очень странное и одновременно чем-то знакомое. – А он на этом десять лимонов наварит?

Вот теперь понятно, что это за выражение. В глазах у Шейна, как в окошке «однорукого бандита», мелькают доллары.

Обалдеть! Да у пацана прямо талант!

– Ты ж понимаешь, кому охота толкать провальную идею за десять штук? А вот за пятьдесят или даже восемьдесят… – Он криво ухмыляется. – Я согласен!