Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

Несмотря на его равнодушный взгляд вдоль улицы, Каллен решила не рисковать. Он скоро должен был приблизиться к ней, поэтому она ускорила шаг, чтобы держать дистанцию между ними. Но затем, оглянувшись, Элли заметила, что он тоже прибавил шагу. Через десять ярдов, обернувшись еще раз, она ускорилась еще больше. Заметив, что и мужчина в котелке тоже убыстрил шаг и уже начал догонять ее, она отбросила притворство.

Убегая, Каллен молилась, чтобы за углом встретился какой-нибудь прохожий, который остановил бы ее преследователя. Бег в одиночку, разумеется, не смог бы ее спасти: нижние юбки очень мешали быстро двигаться. Хорошо бы оторваться от него ярдов на тридцать!

Отчаянно оглянувшись на бегу, Элли заметила, что мужчина уже находится всего ярдах в пятнадцати от нее и стремительно ее догоняет. Задыхаясь, она увидела впереди два газовых фонаря на расстоянии ярдов в пятьдесят, а между ними – непроглядную тьму. И никого вокруг!

Пробегая мимо фонаря, девушка заметила впереди надежду на возможное спасение. У открытой жаровни на углу стоял человек: он грел возле нее руки. Но когда Каллен присмотрелась к нему, сердце у нее сжалось. Он был похож на уличного бродягу, и она засомневалась, что его присутствие остановит ее преследователя, даже если бродяга будет достаточно близко, чтобы их увидеть. Все же беглянка махнула ему. Показалось, что человек у жаровни замер и стал смотреть в ее сторону, словно не мог понять в темноте, что именно увидел.

Если б только удалось сохранить расстояние между ней и преследователем еще ярдов в десять!

Элли напряглась всем телом. Она задыхалась – каждый вдох давался ей тяжело, вызывая боль в груди. Но оглянувшись еще раз, она увидела, что мужчина догоняет ее, и как только расстояние между ними сократилось до четырех ярдов, сердце ее заледенело.

Она увидела, как он достал из-за пазухи длинный нож – и как рядом с ним возник другой человек с мрачным лицом в надвинутом на глаза котелке. Этот второй достал короткую свинцовую дубинку. Их было двое!

Даже если бродяга их увидит, они не остановятся. Просто проигнорируют его, а если он осмелится вмешаться, то зарежут и его тоже.

Они почти настигли девушку. Когда первый человек поднял нож, она с замирающим сердцем крикнула, надеясь, что бродяга наконец-то начнет что-то делать. Но он просто смотрел на них, почти с любопытством, слегка склонив голову набок, словно все еще пытаясь разглядеть силуэты в темноте.

Душераздирающий крик Элли пронзил ночной воздух. Но в последний момент, когда в нее полетел нож, дубинка позади бросившего его мужчины обрушилась на него, а не на девушку.

Нож упал на мостовую, и второй удар дубинкой попал прямо в висок метнувшему его человеку. Он рухнул, как мешок с картошкой, а из его разбитой брови потекла кровь.

В следующий миг Каллен узнала второго испачканного сажей человека в надвинутом на глаза котелке.

– Лоуренс… Лоуренс! – воскликнула она с благодарностью и, задыхаясь, просто упала ему в руки. – Какого черта?!

– Финли попросил меня присмотреть за вами, – спокойно произнес Биделл, словно недоумевая, к чему этот ее эмоциональный порыв. – И правильно сделал.

– Взгляните на это. – Эйб Вейманн потянул ручку сбоку металлического цилиндра, и пять барабанов внутри стремительно завертелись, а потом один за другим остановились. – Видите? Перед вами рука покера в действии. В данном случае не очень хорошая. Игрок обязательно проиграет.

Трое приглашенных в комнату – Энцио Маччиони, Джордж Шиан и Дуги Килкенни – с восхищением смотрели на машину. Советник Вейманна, Мартин Абергель, остался сидеть за длинным столом, за которым они провели последние два часа. Вместе с ними за столом сидел еще маленький человек с неприметными чертами, если не считать большого шрама вдоль одной стороны шеи, которого Маччиони представил просто как «друга» Энтони.

Стол был покрыт остатками их встречи – пустыми чашками из-под кофе, полупустыми стаканами воды, блокнотами и ручками – а посреди стола красовалась пепельница в виде раковины с дюжиной окурков. Слуга в ливрее воспользовался моментом, чтобы убрать со стола.

Вейманн снова крутанул цилиндр.

– А, так-то лучше! – произнес он, когда два короля, две шестерки и восьмерка выстроились в ряд.

– Что дает выигрыш? – спросил Шиан.

– Десять карт на каждом барабане, которых всего пять. Тогда выпадают две карты, – разъяснил Эйб. – Обычно это десятка пик и червовый валет, что потом сильно сокращает вероятность флеш-рояля.

Шиан кивнул, глядя на шесть таких же машин.

– У вас тут солидное дело.

– Благодарю, – кивнул Вейманн.

Он уже показал гостям, что длинный стол, за которым они сидели, раздвигался, открывая рулетку. Комната, в которой они находились, была совершенно секретной. Войти в нее можно было, нажав на одну из собак на большой фреске с изображением охоты с наружной стороны стены.

О том, как попасть в эту комнату, знали только несколько доверенных людей. Вейманн рассказал, что один дотошный коп как-то ночью решил устроить тут облаву.

– Мы заметили, что они идут, и дезактивировали механизм. Он надавил на ухо, но ничего не произошло. Мы предупредили всех с этой стороны сидеть тихо, – улыбнулся Эйб. – Хотя должен признаться, что трудно было удержаться от смеха, зная, что он с другой стороны давит впустую. На другой день мы сменили положение кнопки на фреске.

Все трое дружно усмехнулись, что сняло серьезность их совещания, на котором решался вопрос, как лучше объединить усилия, чтобы защититься от Майкла Тирни.

Вейманн также рассказал немного о том, как устроился в Атлантик-Сити, объяснив, что перевел сюда из Нью-Йорка основную часть своего дела не только для того, чтобы избавиться от контроля и влияния Тирни, но и чтобы остаться незаметным для городских властей. В обоих городах азартные игры были запрещены, но Эйб почувствовал, что в Атлантик-Сити власти легче закрывали на это глаза.

– Несомненно, если ты – Майкл Тирни на Манхэттене, то проблем у тебя меньше, – сказал он. – Но у меня их не убавилось. Поэтому я упорно сворачивал там все свои дела.

Маччиони задумчиво кивнул.

– Значит, от городских властей больше вреда, чем от Тирни?

Вейманн протянул ему руку.

– Даже если бы это было не так, зачем мне, убравшись из логова льва, возвращаться туда снова?

Все на минуту замолчали, а потом Энцио произнес:

– Тирни избавился от вас в Нью-Йорке, но неужели вы думаете, что благодаря этому он оставит вас в покое здесь? Очень скоро он задумается о здешних кисельных берегах и молочных реках и захочет отведать всего сам. Заметьте, как упорно он наезжает на игорный бизнес и злачные клубы в Бруклине!