Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

– Что все это значит? Я еду к инспектору Ардженти по очень срочному делу!

За спинами двух первых мужчин он вдруг заметил Билла Гриффина, показывающего свой значок.

– Боюсь, он им не прямой начальник, – заявил Билл. – Хотя уверен, что инспектору Ардженти, так же, как и мне, будет интересно выслушать объяснения о том, что мы нашли в вашем кабинете.

– Интересно, зачем вы написали второе письмо от имени Юджина Дава, Потрошителя?

– Не знаю, о чем вы говорите.

Билл Гриффин лично допрашивал Джеймсона, пока его помощник Джеральд Квинли делал записи. Джозеф Ардженти сидел в соседней комнате наблюдения и, глядя на них через стекло, заметил, как Финли вздрогнул, перед тем как поправить галстук, и резко отверг нелепое предположение.

– Я говорю о предпоследнем письме Потрошителя, присланном в «Нью-Йорк таймс», – продолжил Гриффин. – Которое, как нам известно, было фальшивым, поскольку самое последнее письмо от Дава это подтвердило.

– Это вполне может оказаться лишь предположением. Нельзя быть уверенными, пока нет фактов.

Джеймсон снова поправил галстук, словно боялся, что тот мог помяться во время столкновения экипажей. Либо его смутили вопросы Билла, подумал Ардженти.

– Но почему вы думаете, что это моя работа? – спросил Финли. – Образцы ранних писем Потрошителя были опубликованы в газетах, и раньше уже было несколько случаев подделок писем.

Гриффин медленно кивнул.

– Да, действительно. Естественно предположить, что и это письмо – подделка. – Он протянул руку и достал из стоящей на краю стола сумки дневник Джеймсона, после чего передал его самому Финли, театрально раскрыв его там, где была закладка, и ткнул пальцем. – Если бы не это.

Глядя на то, что ему показали, криминалист поначалу казался растерянным, и Билл продолжил:

– Если присмотреться, то рядом с вашими записями видны слабые отпечатки от карандаша – строчки, написанные разными почерками.

Ардженти подался вперед. Он уже знал, что увидит там Джеймсон, – отпечаток предпоследнего письма Потрошителя, словно бы он сам писал его, подложив под бумагу свой дневник. Когда дневник доставили в офис комиссара Лэтама, первые три строчки письма уже были заретушированы карандашом. Сопроводительная записка гласила: « Если заретушируете дальше, то прочтете все письмо ».

Лэтам поручил полицейскому рисовальщику заштриховать отпечатки дальше, а потом вызвал к себе Билла Гриффина. Было решено, что первый допрос в отделении Ардженти проводить не следует – в связи с деликатностью ситуации и возможными личными симпатиями. Ему было разрешено лишь переговорить с Лэтамом и наблюдать допрос. Если не будет никаких результатов, Джозеф сможет сам провести допрос, за которым будет наблюдать Гриффин.

И все же, просмотрев страницы дневника, Джеймсон снова вздрогнул. Случилось ли это потому, что он понял, что его поймали, или из-за того, что был все еще возмущен таким предположением?

Потом задержанный почти успокоился и слабо улыбнулся.

– А что обо всем этом говорит Джозеф Ардженти?

Гриффин промолчал, а Финли, развернувшись, посмотрел прямо в зеркальное стекло. Как неловко! Джеймсон не сомневался, что Ардженти наблюдает за ним. В конце концов, они сами часто пользовались этой комнатой и однажды, во время расследования дела Потрошителя, были в том же положении, когда патологоанатома допрашивали как возможного подозреваемого.

Финли вздохнул и снова посмотрел на Билла.

– Полагаю, кража личных предметов из моего дома раскрыта. Вы уже поймали воров? Возможно, они доставили это вам лично и признались в грабеже?

– Не советую пренебрегать этим, мистер Джеймсон. – Гриффин выдержал его взгляд. – А теперь, пожалуйста, ответьте на мой вопрос. Какое у вас объяснение всему этому?

Криминалист с минуту печально смотрел на Билла, а потом снова криво улыбнулся.

– Вы действительно серьезно думаете, что я отвечу на такой вопрос, когда у вас под рукой возможные подозреваемые? Ай-ай! Банда воров врывается в мой дом – и вот вам на глаза попадает подозрительный дневник…

– Комиссару Лэтаму, если точно.

Джеймсон кивнул и продолжил:

– Разве вам не приходит в голову, что, вероятнее всего, это дело рук воров?

– Тоже возможно. Когда мы поймаем грабителей, мы обязательно допросим их. Но поскольку это ваш дневник, то вопрос именно к вам, мистер Джеймсон. Вы писали или не писали предпоследнее письмо от имени Потрошителя?

– Инспектор Гриффин, у вас уже есть ответ, куда глядеть в поисках подозреваемого. – Финли снова пристально посмотрел на Билла. – Уверен, если вы не способны отыскать воров, то Майкл Тирни, возможно, отлично знает, кто виноват в ограблении моего дома.

У Билла нервно задергалась челюсть. Казалось, что огромным усилием воли он удержался от того, чтобы вцепиться в горло Джеймсону. Полицейский протянул руку в сторону Квинли – ясный жест, чтобы тот не записывал последние слова.

Ардженти тоже, несмотря на личное отношение к Гриффину, подумал, что это было слишком. Ходили слухи, что Билл у Тирни в кармане, но никаких доказательств этого не было, и по неписаному закону полицейским запрещалось обвинять коллег в коррупции. Просто предоставь доказательства и ступай прямо к комиссару Лэтаму, но никакой открытой конфронтации или обвинений.

Но еще больше Джозеф испугался того, что Джеймсон ни разу не отрицал предъявленное ему обвинение открыто, ни разу не сказал напрямую, что это не он написал то письмо, или – это было бы в его духе, – что такое предположение «абсурдно». Он просто отступил и сказал, что подозреваемых следует искать среди грабителей.

Во время допроса Ардженти все больше убеждался, что именно Финли написал то письмо. Только не понимал зачем .

В восемь вечера, за час до окончания смены Паоло Кальви, на портовом складе появилась банда из четырех человек. Странное время для налета, поскольку чаще всего это происходило глубокой ночью, когда таможня закрыта и на дежурстве только один офицер.

А пока на работе были еще трое, и их удивление проявилось в том, как медленно они подняли руки, когда один из бандитов в маске поднял пистолет.

– О’кей, вы двое. Быстро назад! – скомандовал он.

Коллеги Паоло Кальви, Кристофер Вард и Бернард ван Майер, отступили назад на два шага, чтобы человек в маске мог подойти ближе и проверить товар на таможенном столе.

– Что у нас тут? – спросил один из налетчиков.

– Тонкий фарфор из Бристоля, немного маринадов и консервов, – сказал Бернард.

– И ничего из ценных товаров. Где они их припрятали?

Ван Майер немного помолчал перед тем, как ответить. Грабители могли бы легко отыскать ценности сами, прочитав надписи на ящиках, но если б он ничего не сказал, это означало бы больше напрасно разбитых ящиков. Он указал в сторону: