Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

– Это будет не чаще раза в неделю, – сказала София.

– Понимаю. – Ее муж сел. Возможно, между Орианой и матерью состоялся разговор. По выражению их глаз он догадался, какого ответа они ждали. Может быть, ему станет легче, если он больше узнает об ухажере своей дочери? И полицейский обратился к Дентону:

– Ну что же, Джеймс, расскажете о себе?

Мрак в тюрьме Блэкуэл-Айленд не сильно отличался от Томбс. Тьма была настолько непроницаемой, что по ночам можно было увидеть, как из нее возникают призрачные силуэты, исчезающие в тот же миг, как только повернешься на койке и попытаешься разглядеть их.

Кромешную темень рассеивал только свет от одинокой газовой лампы в конце коридора. Но порой такое слабое мерцание не помогало, и в вибрирующем полумраке тоже возникали призрачные образы.

Мартин Симмс созерцал темноту и далекое мерцание газовой горелки в тюрьме Блэкуэл-Айленд уже почти год. У него как ни у кого был повод внимательно присматриваться к призрачным теням.

Нападение в Томбс случилось спустя всего неделю его пребывания там. И хотя его причиной был спор и последовавшая за ним драка, Симмс все еще не мог понять, было ли это устроено специально. У него не было никаких сомнений, что железный прут обязательно воткнулся бы ему в брюхо, не сбей он с ног своего противника и не огрей его по голове перед тем, как их растащили.

И Мартин не сомневался, что если это приказал сделать Тирни, то следующее нападение не заставит себя долго ждать. В доли секунды из темноты возникнет нож, чтобы вспороть ему кишки или перерезать глотку. Поэтому он с особой настороженностью следил за ночными тенями.

Но особенностью ночей в Блэкуэл-Айленд были голоса. В Томбс иногда слышалось, как заключенные стонут, поют или кричат по ночам, но это была понятная реакция тех, кого жизнь подвела к краю и кто сломался. В Блэкуэл-Айленд невменяемые и нормальные заключенные часто содержались вместе, от чего психика последних не выдерживала. После года причитаний и завываний в сочетании с недосыпанием от постоянного всматривания в темноту по ночам Мартин тоже оказался почти на краю.

В ту ночь Симмс спал не более двух часов. От лязга железной тарелки с завтраком, просунутой в щель под дверью, он резко очнулся и вскочил. В каждом движении и шуме ему чудился убийца с ножом. Протерев глаза, узник увидел удалявшуюся спину тюремщика.

Не поняв, овсянка это или манка, он проглотил все, что было в миске. Ни по в цвету, ни по вкусу каши понять это было невозможно. Мартин не сводил глаз с возни в коридоре, наблюдая за другим тюремщиком, разносившим еду по камерам с противоположной стороны. Как и весь прошлый год, он страшился каждого подозрительного движения, сулившего смерть.

Ему и в голову не приходило, что смерть проникала в него с каждой проглоченной ложкой каши, а не угрожала ему со стороны.

Финли Джеймсон долго изучал рисунок. Ему мешали мысли о нападении на Элли прошлым вечером. Он знал, что Майкл Тирни следит за девушкой, чтобы дискредитировать ее, но теперь, в преддверии суда над Броганом, ирландец мог бояться, что фронт Финли слишком хорошо укреплен, и единственным выходом было убийство Элли. Очевидно, Майкл нанял независимого киллера, чтобы не было никаких связей с ним.

Джеймсон потер переносицу, чтобы избавиться от мрачных мыслей. В лице на рисунке было что-то знакомое, но криминалист не мог понять, где и когда он его видел. Элис принесла ему две чашки крепкого кофе, добавив во вторую бренди, чтобы он мог собраться с мыслями.

Прежде всего Финли закрыл полосками бумаги бороду и усы на портрете, но, вглядевшись в остальные черты лица, так ничего и не вспомнил.

Встав и зашагав по комнате, он сделал понюшку табака, почувствовал его остроту в носу и слегка прослезился. Может быть, движение прояснит его мысли?

Аптекарь посчитал, что борода и усы сильно отличались цветом и казались неуместными на лице столкнувшегося с мисс Пейдж человека. Поэтому Джеймсон постарался убрать их, однако бритое лицо тоже ни на кого не походило. Даже когда он представил бороду и усы светлыми, подходящими к светлым волосам мужчины, он так и не…

Финли замер на месте, резко обернувшись на рисунок. Возможно, дело не в бороде и усах, а в волосах на голове!

Он вернулся на место, где провел несколько часов, изучая рисунок.

Представив волосы более темного цвета, соответствующего бороде и усам, патологоанатом содрогнулся и прокричал:

– Лоуренс, не могли бы вы принести мне кальку? Кажется, она в библиотеке! – Перед тем как поделиться своей находкой, надо было сделать несколько собственных рисунков.

Лоуренс так быстро отъехал в экипаже от дома Джеймсона на Гринвич-стрит, что они не заметили экипаж, подъехавший к дому с такой же поспешностью с противоположной стороны.

Их заметил только один человек внутри того экипажа.

– Они спешат! – крикнул он. Определенно, уезжающие не могли догадаться об их прибытии и не были предупреждены о нем. Он отдал приказ вознице: – Развернись и давай быстро за ними!

Как только экипаж развернулся, дорогу ему преградила телега с молочными бидонами, и пришлось съехать в сторону. Телега наклонилась, бидоны с грохотом застучали, чуть не вывалившись на дорогу, и снова встали на свои места.

Кучер экипажа крепко щелкнул хлыстом, стараясь сократить расстояние в двести ярдов между его экипажем и беглецами.

– Скорее! Мы можем их упустить! – Руководивший приехавшими людьми мужчина, зажатый между двумя другими дородными джентльменами, бегло взглянул на повозку с бидонами и впился взором в экипаж Джеймсона. Поначалу продвижение было замедленным, но как только расстояние между ними сократилось, он начал подгонять. – Давай, давай!

Лоуренс заметил тень преследовавшего их экипажа. Поначалу он подумал, что ехавшие в нем люди собираются их обогнать, но потом заметил, что они движутся слишком быстро.

Когда же экипаж слегка перегородил им дорогу, возница догадался, в чем дело, и встряхнул поводья, но было уже слишком поздно. Преследовавшая их повозка врезалась в бок их экипажа и чуть не перевернула его.

Биделл надеялся, что, свернув к обочине, уменьшит удар, но в сумерках лишь в последний момент заметил у дороги бочку с сажей. Они врезались в эту бочку, и в воздух взлетел густой столб черной пыли. Экипаж сильно закачался и замер.

Поначалу Джеймсон подумал, что это как-то связано с Давом, который узнал, что его конспирация раскрыта, но, увидев во врезавшейся в них повозке троих крупных мужчин, решил, что это люди Тирни. Однако затем он заметил униформу под накидкой одного из них.

Отряхнув плечо от осевшей сажи, Финли, возмущаясь, вышел из кеба.