Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

Попутчик испепелил его взглядом. Застенчивый в жизни, Лоуренс с трудом понимал раздражительность этого человека. Почему он не понимает, что в данный момент ему эта газета гораздо нужнее?

– Очень хорошо, – произнес мужчина, потеряв терпение. – В любом случае мне надо выпить крепкого кофе в вагоне-ресторане. Но извольте оставить газету точно на моем месте, здесь.

– Да, конечно. Благодарю.

Прежде всего Лоуренс рассмотрел фотографию на последней странице, изображавшую молодого человека в цилиндре с гирляндой на шее, высоко держащего серебряную награду лошади, и стоявшего рядом жокея. Под фотографией он прочел: «Томас Вайнрайт со своей лошадью Мистик, в этом году победившей на скачках в Кентукки».

Потом Биделл просмотрел статью, уткнувшись пальцем в параграф в середине статьи:

«Мой отец выставил Мистик на скачках перед тем, как уйти в мир иной, он был бы доволен ее победой».

Джефферсон Вайнрайт, владелец табачных плантаций из Ричмонда, штат Вирджиния, в течение многих лет выставлял своих лошадей на скачках, и теперь его интересы на бегах и в деловом мире будет представлять его сын и наследник Томас. Мистик стала их первой победительницей на скачках в Кентукки».

Лоуренс сложил газету, аккуратно положил ее на место своего соседа напротив, как ему было сказано, и подумал, не та ли это Мистик, арабская лошадь, о которой говорила Бекки, и не является ли табачный плантатор из Ричмонда владельцем большого белого особняка со слугами.

Постоянно думая о Финли, все еще сражавшемся за свою жизнь в больнице, Ардженти с трудом мог сосредоточиться на том, что говорил Энцио Маччиони.

Ему удалось выкопать Джеймсона из-под обрушившейся земли, но, возможно, недостаточно быстро, чтобы спасти его жизнь. Финли дышал, но не пришел в сознание даже в больнице. Врачи опасались, что в легкие ему попала инфекция.

Вернувшись из Вашингтона, Лоуренс заменил Джозефа у койки Джеймсона в клинике «Бельвю». Теперь им пришлось беспокоиться еще и по поводу сбежавшего Брогана.

– Как я говорил вашей милой жене, – произнес Маччиони, когда Брунера ушел выполнять их поручения, – я хочу предложить помощь в поимке того, кто так обошелся с Паоло.

– Мы говорим о компенсации или просто о помощи полиции в преследовании всех виновников? – уточнил Ардженти.

Сицилиец ответил не прямо. Он отвел в сторону взгляд, а потом снова посмотрел на инспектора.

– В моем бизнесе у меня много способов воздействия. Готов также рассмотреть и вопрос прямой компенсации. Как говорят в моей стране, вендетта есть нечто грубое и лишенное воображения, следовательно, ее следует рассматривать в последнюю очередь. – Он задумчиво провел пальцем по столу, за которым они сидели. – У меня много глаз и ушей на улицах Нью-Йорка. Такая банда налетчиков либо сам стрелок обязательно однажды захотят выпить и поговорить об этом. Либо можно будет выследить тот товар, который они украли, чтобы продать, – это привлечет внимание тех, с кем у меня есть связи. Прежде всего я воспользуюсь именно этими каналами. И если такая информация поможет полиции в расследовании, то и ладно.

К ним подошел Карло Брунера с серебряным подносом, и они замолчали. Он поставил перед ними кофе и две десертные тарелочки.

– Предлагаю попробовать пиццу. Образец моего обычного меню, – предложил Брунера, взмахнув рукой. – Энцио ее однажды уже отведал, и я подумал, что вам тоже захочется, Джозеф.

– О, благодарю, – кивнул инспектор. Брунера знал его семью лично по многочисленным визитам к Фаджиани для встреч с Софией. Ардженти посмотрел на круглую, в четыре дюйма, миниатюрную пиццу, посыпанную каперсами, оливками, прошутто и моцареллой. Аромат от нее исходил божественный. Он откусил пару раз и обратился к Маччиони: – Превосходно. Но если это будут лишь слухи и сплетни, то помощь от них небольшая. В суде от этого будет мало пользы.

– Ах, доказательства! – улыбнулся Энцио, запивая пиццу кофе, и сделал замысловатый жест рукой. – Так, значит? Своим бездействием вы позволите гибнуть таким хорошим людям, как Паоло.

– Нет-нет! Я сказал не это. – Слова итальянца больно кольнули Ардженти. – Иначе я бы с вами тут не встречался. Просто не все, что вы предлагаете, может быть эффективно. И как полицейский, будучи в здравом рассудке, я могу поддержать не все действия. Иначе стану не лучше тех, с Малберри-стрит, кто в кармане у Тирни.

Маччиони задумчиво кивнул, а потом протянул руку.

– Посмотрите вокруг себя, инспектор Ардженти. Что вы видите?

– Милое кафе, которым владеет и заправляет Карло Брунера.

– Вот именно. Но если б не мои поставки и если б бесчинствовал Тирни, этого вовсе бы не было. И Карло, и всю его семью загнали бы в работный дом или на самое дно. Возможно, то же самое случилось бы с Фаджиани и с его партнером, вашей женой Софией. А еще – со многими другими мелкими итальянскими бизнесменами и торговцами, которых вы никогда не видели и просто не знаете.

Ардженти многозначительно кивнул, отлично зная по опыту собственной семьи, о чем говорит его собеседник. Но теперь было не время и не место, чтобы делиться этим. Внезапно инспектор встревожился еще сильнее – Маччиони протянул через стол руку и схватил его за запястье.

– Джозеф, кажется, вы не понимаете, что на улицах этого прекрасного города идет война. И в этой войне Майкл Тирни уничтожит всех на своем пути, если ему будет позволено, включая хороших людей вроде Паоло Кальви. Поставьте на его место других честных людей, и Тирни избавится от них. Таким способом, какой вы предлагаете, победить невозможно. – Энцио отпустил его руку и сделал глоток кофе.

– Вы рассуждаете так, будто мы совершенно беспомощны, – возразил полицейский. – Сегодня утром Тирни зализывает раны после вечерних рейдов, которые я организовал в нескольких его заведениях в поисках Тома Брогана. При двух убитых охранниках и четверых раненых во время наглого нападения на Уголовный суд получить ордера на обыск было легко. Глухой ночью на пивоварне Тирни были выбиты двери – как и на его прогулочной яхте и в главных клубах в Тендерлойне и Бауэри.

Возможно, некоторым это показалось чрезмерным, особенно среди тех, кто значится в его платежных ведомостях на Малберри-стрит и в Сити-холл.

– Да. Я прочел в газетах о побеге Тома Брогана. – Маччиони слегка коснулся губ салфеткой. – Восхищен тем, как работают против Тирни полисмены с Малберри-стрит. – Он опустил глаза, словно с трудом подыскивая слова. – Просто бывают моменты, когда полицейскому следует действовать только так, решительно, и не отказываться от помощи со стороны. Тем не менее я понимаю, что в вашем положении вы не можете открыто поощрять некоторую помощь. Возможно, в такой ситуации вам необязательно вдаваться в детали. Надо лишь сказать «да», и я с радостью помогу. – Энцио снова протянул руку и схватил инспектора за рукав. – Поэтому я снова спрашиваю вас, Джозеф, как друга, а не как общего врага Майкла Тирни – вам нужна моя помощь, чтобы добиться справедливого наказания за смерть Паоло Кальви?