Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

Маччиони почти удалось убежать в дальний угол ресторана, когда он почувствовал боль в руке и заметил, как Килкенни выскользнул через заднюю дверь.

Оглянувшись, он увидел распростертые окровавленные тела. Его помощь больше не требовалась, и он побежал за ирландцем.

Когда Джеймсон прошел по большой гостиной у себя дома на Гринвич-стрит, было видно, что он сильно хромает, но Ардженти никогда прежде не видел его таким энергичным.

Придя в себя в «Бельвю», Финли начал руководить своим лечением:

– Еще час – рвотное и болеутоляющее, а потом все, что осталось у меня в легких, можно пролечить камфорной ингаляцией дома.

– А как насчет вашей ноги? – запротестовал врач.

– Просто перевяжите ее. Через два дня я сам пойму, сломана ли она, и тогда вернусь, чтобы наложить гипс.

Лоуренс стоял возле койки Финли, слушая, как он разговаривает с врачами после пробуждения.

Услышав от помощника новость о лошади по кличке Мистик и прочитав статью в газете, которую тот прихватил на вокзале, Джеймсон сразу же велел ему оставить копию для Элли в приюте, а потом проверить некоторые детали в библиотеке Астор.

Он провел час в своем кабинете, обдумывая информацию Биделла и делая некоторые заметки, а потом собрал совещание на Гринвич-стрит. Поджидая приглашенных, Финли сидел над кастрюлькой с полотенцем на голове, вдыхая камфорные пары, а затем прошелся по комнатам, чтобы укрепить ноги.

– Наконец-то я нашел истинное применение своей трости! – шутливо сообщил он Лоуренсу. Тот равнодушно уставился на него, и Джеймсон вспомнил, что его ассистент совсем не понимает шуток.

Ардженти не знал, что на встрече будет и Элли, пока не раздался стук в дверь и Элис не ввела ее в комнату.

Хозяин дома слегка обнял девушку, и они переглянулись.

– Как вы, Финли?

– Жить буду, – ответил он.

– К великому сожалению всех, кто вас знает, – пошутила Каллен.

Криминалист улыбнулся в ответ, но выражение его лица быстро стало серьезным.

– Какие новости от Бекки? Она узнала мужчину на фотографии в газете?

– Да. Говорит, что это ее брат Томас, – рассказала девушка. – И что лошадь на заднем плане – арабская кобыла, которую подарил ей отец на день рожденья.

– Вообще, это не может иметь большого значения. Девушка, потерявшая память, может признать на любой фотографии кого угодно. – Джеймсон оглядел присутствующих. – Но Лоуренс сегодня в библиотеке проверил подробности об этой семье. У Джефферсона Вайнрайта действительно была дочь по имени Ребекка, которая пропала почти три месяца тому назад. Об этом никто не знал, потому что все объявления были опубликованы в ричмондской газете. – Финли вновь стал ходить по комнате, опираясь на трость. – Но в связи с бегством Брогана я пригласил Элли сюда, чтобы организовать ей дополнительную охрану.

– Да, конечно, – кивнул Ардженти. Ему показалось странным, что его позвали обсудить личность одной из подопечных Каллен в приюте. – Я уже распорядился, чтобы один констебль постоянно присматривал за ней, но могу приставить и второго.

– Думаю, это было бы разумно, учитывая, что речь идет о Брогане. Возможно, стоит переселить ее из нынешнего дома, чтобы ее нельзя было найти. – Джеймсон сухо улыбнулся, заметив, как девушка повела бровью. – В твоих интересах, Элли. Там, где ты живешь теперь, охранять тебя очень трудно.

– Я поговорю о переселении непосредственно с комиссаром Лэтамом, – решил Ардженти. – На Малберри-стрит слишком много лишних ушей и глаз, способных донести информацию до Тирни.

– Да, хорошая мысль, – согласился Джеймсон и кивнул своему ассистенту. – А теперь расскажите всем, что вы сегодня узнали о семье Вайнрайтов, особенно о Джефферсоне Вайнрайте.

– Джефферсон Вайнрайт, так же, как и Сайлас Пейдж и Генри Арбатнот, был акционером компании «Оттмейр и Гленнинг», – сообщил Биделл. – Причем его доля существенна – четырнадцать процентов контрольного пакета. То есть Вайнрайт был самым крупным частным акционером вне этой компании.

Финли снова кивнул.

– Сегодня Лоуренс провел время в справочном отделе по бизнесу в библиотеке Астор – и это еще не всё.

– Дальнейший поиск показал, что все покупки акций произошли четыре года тому назад с интервалом в четыре дня. Первым их приобрел Вайнрайт, потом Арбатнот и Пейдж, – продолжил рассказывать Лоуренс.

– И все это случилось, когда произошло слияние с более мелкой фармацевтической компанией Лангдейла, – добавил Джеймсон, сев и прислонив трость к колену. – Где Вайнрайт стал главным держателем акций в сорок восемь процентов против сорока процентов Уильяма Лангдейла, в то время как у Арбатнота и Пейджа было по шесть процентов. Что в этом случае важно, поскольку они могли бы завладеть необходимым большинством, чтобы осуществить любое слияние или захват.

– Так что же случилось с Лангдейлом при таком слиянии? – спросил Ардженти. Теперь он начал понимать, зачем, помимо мер безопасности для Элли Каллен, потребовалось его присутствие. Была найдена недостающая связь между жертвами убийцы девушек. Имя Лангдейл тоже показалось инспектору знакомым, но он не мог вспомнить, в связи с чем слышал его.

– Из просмотренных записей это не ясно, – сообщил Лоуренс. – Очевидно лишь то, что на начальном этапе компания увязла в огромных долгах. Это ускорило инвестиции и увеличило степень участия Вайнрайта. Потом, когда потребовались новые фонды для «исследований и развития», его вложения выросли. Именно тогда Пейдж и Арбатнот тоже стали акционерами.

– Возможно, и нет ничего особенного в том, что Пейдж втянулся в это дело, – прокомментировал Джеймсон. – Поскольку как компаньон табачного торговца он имел дело с Джефферсоном Вайнрайтом и прежде.

Ардженти задумчиво кивнул.

– Но здесь взаимосвязь только некоторых из семей, в которых были убиты девушки. Как насчет остальных?

– А, это особенно интересно! – Финли поднял трость, чтобы подчеркнуть важность момента, и снова прислонил ее к колену. – Юрист, занимавшийся слиянием компании Лангдейла с «Оттмейр и Гленнинг», был не кто иной, как Филипп Станден, а бухгалтером стал Бартоломео Корбетт.

Джозеф поднял ладонь.

– А как насчет директора «Бельвю» Кристофера Харлека? Как связан с ними он, если здесь есть что-нибудь?

– Можно проследить единственную связь в том, что Харлек одобрил применение в своей клинике «Ланетола», эффективного при лечении туберкулеза, – сказал Лоуренс. – А поскольку это ведущая больница, готовящая специалистов, другие медицинские учреждения быстро последовали их примеру.

– Возможно, важно и то, что это одобрение случилось спустя всего неделю после слияния с «Оттмейр и Гленнинг», – заметил Джеймсон. – После такого одобрения курс акций сразу вырос, а также началось использование препарата в лечении.